Дождь в Йокогаме шёл уже третьи сутки. Он лил не переставая, превращая улицы в лабиринт из мокрого асфальта и отражений неоновых вывесок. Гин стояла под козырьком заброшенного склада, прижимая к груди сумку с отчётами для Мори. Её длинная чёлка слиплась от влаги, а тонкая ткань чёрного платья промокла насквозь, она не чувствовала холода.
Вдалеке, в туманной дымке, мелькнула темно-зелёная куртка. Сердце забилось с новой, болезненной силой. Она узнала бы эту походку, этот силуэт, эту небрежную грацию из тысячи. Это был Тачихара.
Он шёл не к ней. Он просто переходил дорогу, уткнувшись в экран телефона и что-то яростно печатая одной рукой. Гин вжалась спиной в холодную кирпичную стену, делая себя невидимой. Её дыхание сбилось. "Просто пройди мимо, – беззвучно молила она. Просто не оборачивайся"
Но он, словно почувствовав её взгляд, вдруг остановился. Поднял голову и увидел её. Она застыла. Время остановилось. Стеклянная стена между ними, выстроенная из лжи и приказов Портовой мафии, стала осязаемой. Он смотрел на Гин своими пронзительными глазами, и в них плескалась такая гамма чувств, что у неё перехватило горло. Гнев. Тоска. Непонимание. И надежда – та, которую она убивала в себе каждый день.
— Гин... — голос Тачихары сорвался, и это было больше похоже на удар.
Она не ответила. Не могла. Она была призраком для него, даже когда стояла в трёх метрах. Тачихара сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отшатнулась, нащупав пальцами холодный кинжал, спрятанный в складках платья. Акутагава была готова ударить – не по нему, а по реальности, которая их разделяла.
— Для тебя меня больше нет. — Прошептала она одними губами.
Девушка резко развернулась и нырнула в переулок, сплетённый из теней и мусорных баков. Она бежала, разрезая воздух, как нож, оставляя его одного на тротуаре под аккомпанемент дождя.
Мичизу не стал её преследовать. Он просто стоял, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, и смотрел вслед, пока её чёрный силуэт не растворился в пелене дождя, став частью ночной Йокогамы.
Позже, вернувшись в свою безликую комнату в штабе мафии, Гин сняла мокрое платье и села на пол, обхватив колени руками. Она уткнулась лбом в колени и позволила себе одну слезу, скатившуюся по щеке на чёрную ткань. Дождь за окном стихал, но внутри неё навсегда поселился ливень, который мог смыть только одно имя – Тачихара Мичизу.
балую тачигинами вас