Четвёртый месяц.
Накахара проснулся от того, что кто-то бессовестно стащил с него одеяло.
— Сигма, блять, — прохрипел рыжий, не открывая глаз. — Замерзну.
— Не замерзнешь, — раздался спокойный голос. — Я кофе сварил, вставай.
Чуя приоткрыл один глаз. Сигма уже стоял на пороге спальни в его старой, растянутой на плечах футболке.
— Ты в моей одежде, — констатировал Чуя.
— Твоя мягче, — спокойно ответил длинноволосый парень, ничуть не смутившись. — Вставай, пока завтрак не остыл.
Уже через 10 минут Накахара сидел за маленьким кухонным столом, наблюдая, как его парень сосредоточенно выкладывает еду на тарелки. Сзади на плите шипел чайник, за окном моросило.
А потом он проснулся по-настоящему.
Одеяло скомкано в ногах, в комнате неприятно пахло пылью. Чуя протянул руку вправо: простыня была холодной и пустой, впрочем, как и каждое утро уже четвёртый месяц.
На плите не шипел чайник, на кухне не горел свет. Никто не забирал у Накахары одеяло, потому что единственный человек, который мог это делать, ушёл сам. Сказал, что не может справиться, что Чуе нужно то, чего Сигма дать не может.
Рыжий сел на кровати, уронил лицо в ладони и просидел так ещё несколько долгих минут. Потом всё-таки встал, добрался до кухни, включил чайник, достал одну кружку. Налил себе кофе – горький, без сахара. Горячая кружка приятно грела руки, а напиток обжигал горло. Взгляд Чуи упал на окно: за ним всё так же моросило.
какое то такое настроение сегодня🥱