Зарисовка по Достацу:

Накаджима сидел на крыльце дома, сжимая в руке кружку с уже остывшим чаем. Рядом, как ни странно, сидел Фёдор. Он не смотрел на дождливое небо, а смотрел в глаза Ацуши той самой странной, пугающей нежностью, от которой у мальчика всегда перехватывало дыхание.

— Тебе пора, уже довольно поздно, — тихо сказал Достоевский.
— Я знаю, — почти шёпотом ответил тигр.
— Я уезжаю завтра, — добавил Фёдор, и дождь вдруг стал громче. Он барабанил по жестяному козырьку крыши, словно отсчитывая секунды до прощания.

Ацуши хотел спросить «куда? надолго ли?», хотел закричать «я поеду с тобой!», но вместо этого просто кивнул. Достоевский всегда уходил. И всегда возвращался, чтобы снова уйти.

— Ты плачешь? — заметил Фёдор, его пальцы мягко коснулись мокрой щеки мальчика.
— Это просто дождь, — солгал Накаджима, опустив голову вниз: ему явно не хотелось показывать свою слабость перед партнёром.

Фёдор улыбнулся своей печальной, почти светлой улыбкой и медленно поднялся.
— Прощай, тигр.

Ацуши остался сидеть на крылечке, слушая звуки дождя и сжимая уже пустую кружку. Он знал, что когда поднимет голову, Достоевского здесь уже не будет. И будет только серое небо и мокрый асфальт.

какая то фигня из воздуха, мне не зашло