🥰олнце над Натланом медленно клонилось к горизонту, превращая раскалённый полудневный зной в мягкий багрово-золотой вечер. За те часы, что они провели вместе, суровые и, казалось бы, непреступные скалы каньона перестали казаться иллюзионисту чужими и опасными.
😌утешествие, начавшееся у шумной сцены Детей Эха с душного пекла и спасительного глотка воды из фляги, постепенно превратилось в длинную, размеренную прогулку. Кинич вёл Лини по только ему известным тропам — там, где над тенистыми ущельями гулял свежий ветер, а среди влажных мхов и древних камней прятались дикие заврианы. Каждый раз, когда юный охотник притормаживал, давая гостю возможность перевести дух или найти удачный ракурс, Лини доставал свою камеру.
😘ихий щелчок затвора раздавался снова и снова. В объектив попадало всё: и юркий малыш-завриан, греющийся на плоском валуне, и величественный водопад, с шумом сбрасывающий потоки воды в глубокую чашу каньона, и контрастный пейзаж, где дикая природа Натлана встречалась с белым светом вечернего неба. Но больше всего Лини ценил эти кадры не за красоту природы. Смотря через объектив, он думал о Линетт и Фремине. Он уже представлял, как вернется в Дом Очага, растопит камин и станет разглядывать эти снимки вместе с ними, пересказывая каждую историю и искренне смеясь. На мгновение тяжесть его тайных миссии и обязательств перед «Отцом» отступала, уступая место настоящему, живому покою.
😊инич, шедший чуть впереди, прекрасно подмечал каждую мелочь. Он видел, как менялся взгляд фокусника — от сценической, аккуратно отрепетированной маски к искреннему, почти детскому любопытству. К счастью для гостя, охотник не задавал лишних вопросов. В его работе умение читать людей было вопросом выживания, и он чувствовал, что у этого парня из Фонтейна за плечами куда больше тайн, чем кажется на первый взгляд. Но пока Лини приходил с миром и с чистым сердцем отвешивал благодарности, Кинич оставался просто надёжным спутником.
🥸рким напоминанием о том, как странно и тепло переплелись их пути, были два цветка. На поясном ремне Кинича, красовалась хрупкая Радужная роза — символ далёкого Фонтейна, сохраненный Лини каким-то немыслимым способом среди натланской жары. А на ленте шляпы самого иллюзиониста сверкала натланская хризантема, сорванная у водопада. Она ловила каждый лучик света и отбрасывала мягкие искорки на тёмную ткань головного убора.
😊огда они поднялись на самую высокую смотровую площадку каньона, перед ними открылся потрясающий вид на засыпающие земли Натлана, а ветер приятно холодил кожу, ероша волосы.
😇ини остановился у самого края скалы, придерживая шляпу рукой, и на секунду зажмурился, впитывая этот момент. Он развернулся к Киничу, и на этот раз его улыбка была абсолютно настоящей — без притворства и сценического кокетства.
😇овким движением фокусник коснулся полей своей шляпы, поправляя светившийся бутон натланской хризантемы, и с уважением склонил голову в благодарном поклоне. Кинич ответил привычным спокойным кивком, поправляя на поясе стебель Радужной розы и давая гостю понять, что эта прогулка была для него ничуть не в тягость.
😉ни вместе спустились к подножию каньона, на ходу делясь наблюдениями о местной природе и пройденном маршруте. Кинич не стал оставлять гостя одного на вечерней дороге и вызвался проводить его до Стадиона Священного Пламени, где Лини остановился в гостевых комнатах для приезжих.
🙂иновав оживлённые площади и поднявшись к тёплым жилым кварталам Стадиона, они остановились у самого входа. Лини бережно прижал к себе сумку с новыми снимками для семьи, тепло попрощался со своим проводником и направился к дверям. Охотник дождался, пока фокусник зайдёт внутрь, и только потом развернулся, отправляясь по своим делам. Вечерние сумерки Натлана окончательно сгустились, а на поясе Кинича всё так же тихо поблескивала нежная роза из Фонтейна, а в голове он уже строил план, как сохранить этот подарок на долгое время в целости и сохранности.
🤩🤩🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄🪄
😂😂😂🤩🤩🤩🤩😂😂😂😂