У каршеринга есть один маленький недостаток: он предполагает, что человек умеет читать цифры.

Я вот утром узнал, что это смелое предположение.
Беру я, значит, каршеринг. Как любой верховный правитель — опаздываю по очень важным делам: кому-то нужно поднять, кого-то — опустить, кому-то — просто не брать трубку.
В приложении вижу: стоит свежая, чистая, китайская блестяшка. Конечно, это для меня. Кто ещё достоин новой машины в этом городе?

Подхожу, бегло осматриваю:
«Ну да, вроде не горит — уже нормально».
Открываю, сажусь, завожу… Поехали завоёвывать столицу.
Еду по центру, важный, как кортеж, только без мигалок, и с ощущением что все успеваю….
И тут посреди дороги машина такая: «А давай… всё».
Глохнет. Замолкает. И превращается в дорогое декоративное препятствие.

Я ей:
— Поехали.
Она мне:
— Нет.
Жму газ — ноль.
Кручу руль — ноль.
Даже вышел потолкал…
Такое ощущение, что автомобиль ведет себя как баран, а не машина.
Звоню в поддержку каршеринга. Там уже по голосу слышно: девочка за сегодня ненавидит человечество сильнее, чем я — пробки.

Объясняю:
— Машина умерла в центре столицы, посреди дороги, я тут как памятник идиотизму стою.
Они:
— Сейчас подпрыгнем, всё решим.

Чувствую, где-то в офисе каршеринга айтишники встают в стойку лотоса, читают мантру:
«Перезагрузите приложение… Перезагрузите автомобиль… Перезагрузите водителя…»
Они начинают реанимировать моего китайского буцефала удалённо:

— Сейчас мы попробуем вам дверь открыть-закрыть, фары поморгать, сигнал подать…
Я думаю: «Класс, у меня автомобиль‑телеграм‑бот. Только sticker pack не присылает».
Машина в ответ вообще ничего не хочет.
Прям как старый компьютер: кнопку нажимаешь — мигнёт чем‑то и снова делает вид, что её не существует.

Я уже весь центр перекрыл, вокруг люди:
— О, смотрите, новый способ паркинга в Москве: просто умри посреди дороги.
Минут через десять техподдержка начинает звучать всё более вежливо.
А кто в России становится вежливым? Только тот, кто чувствует, что виноват по суду.

И тут до них что‑то доходит.
Мне говорят сакральную фразу:
— А продиктуйте, пожалуйста, номер машины.

Я диктую.
На том конце тишина такая, как будто они одновременно увидели свою жопу в системе.
— Эээ… а это… не наша.
— В смысле «не наша»? Она же открылась!
— Так вы… эээ… сели не в ту машину.

Тут я понимаю:
Я, верховный правитель, только что угнал чужой каршеринг.
Причём абсолютно легально — по дурости.

Оказалось, с разных сторон дома стояли две одинаковые тачки: одна моя по приложению, другая — тоже этой фирмы, того же цвета, того же уровня.

Я выбрал по принципу: «Какая ближе к моему величию».
И сел… в чужую.
Дальше — ещё интереснее.

Они говорят:
— Тут по логам выходит, что другой клиент уехал на машине, которую забронировали вы.
То есть где‑то по Москве ездит человек, который такой:
«Странно, машина моя, а штрафы и такси потом спишут с какого‑то Ивана Иваныча… Каршеринг — сила».

Это идеальная схема русской взаимопомощи.
Мы просто поменялись машинами, даже не познакомившись.

В итоге техподдержка:
— Ну… главное, что всё закончилось хорошо.
Перевод с каршерингового:
«Машина нашлась, судиться не будем, в чёрный список вас пока рано, нам ещё нужны такие у кого в галлерее есть фотки почти всех автомобилей в городе;)»

Я же вынес неимоверный жизненный опыт:
Надо сверять номера автомобиля.
Потому что каршеринг — это не просто приложение в телефоне.
Это экзамен на внимательность, юридическую ответственность и умение не выглядеть идиотом посреди проспекта.

Теперь я любой машине, в которую сажусь, сначала так строго:
— Документы предъявите:
Салон, госномер, VIN, СНИЛС, ИНН, девичью фамилию предыдущего владельца.

Потому что один раз ты сел «просто в похожую» — и всё, потом полдня доказываешь, что ты не угонщик, а просто очень уверенный в себе водитель🤣.