Готовясь в поездке в Пушкинские горы, прочитал повесть Довлатова «Заповедник», где он описывает, как работал там экскурсоводом и жил в полуразваленной деревянной избе, принадлежащей местному алкашу.

В избе сейчас, кстати, разместился частный музей Довлатова – чтобы спасти дом от разрушения, его снаружи обшили железным каркасом. Но внутри все осталось без изменений – это всё такая же вонючая, обшарпанная, неухоженная изба с дырами в полу, как и описано в повести.

«Заповедник» написан уже в эмиграции, но в нем описывается реальность середины 1970-х годов. И главная отличительная особенность этой реальности – алкоголь. Беспробудно бухает не только сосед-алкаш, но и сам автор в конце срывается в многодневный запой. И все относятся к этому с пониманием: «ну, с кем не бывает».

И я вспомнил, как пару лет назад от нечего делать после конференции забрел в Вологде в картинную галерею и ходил по залам с позднесоветским искусством. И мне бросилось в глаза, что буквально на каждой второй картине изображено распитие водки.

Вот слева картина Татьяны Назаренко «Проводы» (1979), справа – картина Бориса Неменского «Собеседники» (1984). И там, и там люди бухают. Типичное состояние советского гражданина тех лет.

А ведь можно вспомнить и советский кинематограф. «Бриллиантовая рука» (1969),«Ирония судьбы» (1975) и много что еще – ключевые повороты сюжета построены на том, что люди напиваются до беспамятства, до свинского состояния. Причем это не отбросы общества, не маргиналы - взять хотя бы врача Женю Лукашина.

И статистика говорит, что потребление алгоколя в годы брежневского застоя неуклонно росло – в 1984 году житель России потреблял в среднем 14 литров чистого спирта. Сейчас это показатель составляет 8 литров и неуклонно снижается.

В общем, поздесоветская эпоха – это запах перегара и пьяное мычание. От нее хочется брезгливо отстраниться, как отстраняешься от плохо стоящего на ногах алкаша, который к тебе лезет на улице: «иди проспись». Совершенно не понимаю людей, которые ностальгируют по этому времени.