В школьные годы я зачитывался русскими религиозными философами. Поэтому, когда я лет 20 тому назад еще школьником впервые оказался в Питере, то сразу пошел смотреть на набережную, с которой отправлялся знаменитый «философский пароход» – на этом месте сейчас установлен памятный знак.

Но только недавно, в свете текущих событий, я вдруг задумался – как же поздно, черт возьми, этот пароход отплыл! Все эти инакомыслящие интеллигенты, нелояльные действующему режиму – иноагенты, как бы сейчас сказали – прожили в советской России до осени 1922 года.

Целых пять лет прошло с большевистского переворота, а они все сидели, не эмигрировали, на что-то надеялись, пытались издавать какие-то журналы, создавать какие-то свои общества и учебные заведения, типа Петроградского богословского института и Вольной философской ассоциации.

И если бы Ленин их не вышиб пинком под зад из России – тем самым невольно спася от будущего ГУЛАГа – они бы и дальше тут оставались, наивно полагая, что их оставят в покое. Хотя, казалось бы, уже все давно было ясно. Было понятно, в каком направлении движется страна. Надо было сваливать, и как можно скорее.

Но это нам сейчас ясно, задним числом. Люди же в массе своей склонны жить одним днем и верить в лучшее. Даже самые образованные и интеллигентные. Это такой природный оптимизм, заложенный в человеческой натуре.

Нам всегда проще думать, что хуже уже не будет, что всё самое плохое уже произошло.

В книжке Норберта Фрая «Государство фюрера» меня больше всего поразило, что, оказывается, некоторые немецкие евреи, выехавшие из Германии сразу после прихода Гитлера к власти, в 1934-1935 году вернулись назад!

Они решили, что все устаканилось и нормализовалось. Жить можно. Дальше как-нибудь всё само рассосется, образуется, надо просто немного потерпеть.

Нюрнбергские законы, принятые в 1935 году, для основной массы немецких евреев тоже не стали сигналом к эмиграции. Кое-кто им даже обрадовался: ну, теперь-то правила игры известны, есть хоть какая-то определенность, вряд ли дальше будет хуже.

Сейчас, with the benefit of hindsight, думаешь: какие все-таки это наивные были люди. А потом ловишь себя на мысли – а, может быть, ты и сам, не уехавший и всё еще на что-то надеющийся – такой же наивный дурачок, которого история ничему не учит?