Сегодня вспоминаем поэму Михаила Постникова — «Веселъе (Или Время веселъя)». Это текст, работающий с самим механизмом исторической катастрофы, и авторский подзаголовок сразу задаёт рамку: «попытка вдумать себя в историю катастроф». Поэма во многом встраивается в традицию посткатастрофического письма (в духе Бланшо или Адорно), но предлагает не свидетельство невозможности речи, а скорее аналитику того, как именно язык деформируется под воздействием травмы.

Постников создаёт поэму, в которой история катастроф не рассказывается, а разыгрывается на уровне графики, синтаксиса и дыхания в самом пространстве, композиционно организовывая его вокруг оппозиции темы и ремы (термин из теории актуального членения предложения).

У Постникова «Первая тема» и «Вторая тема» берут катастрофическое как данность: барочный ансамбль камер, редукция языка до графики, цикличность числа 11, подмена искусственного тумана ядовитым дымом. Напротив, им «Первая рема» и «Вторая рема» — попытка ввести новое в само переживание катастрофы, превратив её (как данность) в материал для преобразования; травма перестаёт быть условным слепым пятном.