Отрывок из переписки брата бабушки с родственниками в Киеве (1991):

«...В годы первой мировой войны, за храбрость отец имел Георгиевские кресты и дослужился до капитана, даже летал стрелком-пулеметчиком на первых самолетах в соединении вместе с автором "мертвой петли" Нестеровым...

...В 1937, роковом году, напротив нашего дома [в Житомире], в небольшом здании начальной школы, разместилась большая группа командиров-пограничников. Я всегда любовался ими. Особенно запомнился мне один из пограничников - старший лейтенант (в петлице носил три кубика), стройный, темный, с черными небольшими усиками. Он всегда шел спокойно, словно печатал парадный шаг. А потом встретились мы при особых обстоятельствах, я смотрел на него и понял, для чего прибыли в наш город командиры-пограничники. Ночью в дверь квартиры раздался стук, от которого и мертвый мог проснуться. Не вошли, а влетели полноватый еврей-чекист средних лет, за ним "мой" знакомый пограничник с криком "свет!", "ни с места!". Отец, бледный, оделся и на прощанье сказал: "Не волнуйтесь, это какое-то недоразумение. Я скоро вернусь". Отец ушёл от нас навсегда.

В эту же ночь арестовали отца моего товарища по классу, а всего в классе потеряли отцов 7 человек. В школе арестовали учительницу истории-латышку, учительницу немецкого языка - польку по национальности, учителя математики, арестовали учителя химии и еще некоторых. На митингах в школе все хлопали, что "ежовые рукавицы" так умело освобождают общество от "врагов", стремящихся подорвать основы нашего государства.

И хотя я вступал в партию в декабре 1941 г. и, как все, писал в заявлении: "Хочу воевать и защищать Родину коммунистов" - делал это от всего сердца т.к. не знал, что наше тогдашнее руководство было хуже и страшнее любого фашизма. Они-то и сделали нас стадом, которое готово перерезать горло любому, если он исповедовал жизнь по другому. Ведь по существу, именно в этом заключается трагедия нашего народа, трагедия его духовности, и нравственности прежде всего. Верили в светлое будущее, которое было безнравственным и бездуховным. Теперь пожинаем посеянные семена.»