еще одно защитно-присутственное «мда»

не должны люди жить в постоянном страхе. нельзя ставить людей в положение бесправных, не могущих себя защитить, даже когда пришли к ним же домой. так, чтобы они думали: придут сегодня, безнаказанно украдут, изобьют, нагадят или нет? — и так изо дня в день.

когда год назад застрелили твоего друга-соседа на глазах у его жены и детей, другого смогли выдавить из его дома три месяца назад, к забору еще одного прямо сейчас подходят пятеро и не ясно, чем это закончится. а ты можешь только наблюдать и стоически ожидать своей очереди. ты живешь — а сгущающиеся тучи не оставили никакой надежды. вместе с восприятием оккупации как чего-то временного ее последние проблески ушли в мир идей, и с каждым днем и шагом поселенцев уходят все дальше, дальше.

эта безысходность — это просто кошмар, даже на несколько часов соприкасаться с ней жутко. каждый раз становится ясно, что единственное возможное в сложившейся ситуации для нас — это вопить о ней во все горло, а лучше в пять или десять. в то же время самым адекватным кажется вообще взять и перестать об этом думать.

страшная, страшная вещь безысходность; у кого-то из-за «нас» из нее соткана жизнь, и вряд ли это чем-то получится вымолить. хотя о том нет и речи.