Андрей Манчук

У среднеазиатского авангарда был противоположный полюс – искусство эпохи освоения Арктики, когда несколько поколений советских художников изучали природу и людей Крайнего Севера.

«Все мы шли туда не только по доброй воле, но с великим энтузиазмом. Каждому хотелось узнать овеянную легендами правду о нехоженых полярных далях, прикоснуться к покрывалу, скрывающему неведомое», – вспоминал Игорь Рубан, писавший картины дрейфуя на арктических льдинах.

Срез этого особого северного искусства представлен в работах, охватывающих период с двадцатых и до восьмидесятых годов:

Игорь Рубан. «Не для туристов». 1964 г.
Александр Богословский. «Белое море». 1962 г.
Василий Беляев. «Гарпунер-комсомолец». 1929 г.
Кайе Партс. «Ледяной ветер». 1988 г.
Георгий Нисский. «У могилы друга». 1963 г.
Тыко Вылка. «Северное сияние». 1950 г.
Аделаида Пологова. «Витус Беринг». 1987 г.
Андрей Яковлев. «Счастливая». 1974 г.
Вера Мухина. «Борей». Памятник «Спасение челюскинцев». 1938 г.
Евгений Аблин. «Горная тундра». 1961 г.

«Мы не афишируем этот факт, но Куба оказала помощь гораздо большему числу чернобыльских детей, чем весь остальной мир. СССР и социалистический блок исчезли, а мы продолжаем заботиться о детях Чернобыля, несмотря на блокаду и особый период, который мы переживаем – делая это по этическим и моральным соображениям.

Было бы легко сказать, что больше не нужно отправлять к нам детей, оправдывая такую позицию. Но теперь их часто отправляют к нам даже в случаях, не имеющих отношения к радиоактивному заражению. Здесь есть больница, которая лечит этих детей, приехавших из Советского Союза, которого больше не существует. Таким образом мы проявляем свою солидарность».

Фидель Кастро, выступление на встрече с американскими пасторами в Мемориальном центре имени Мартина Лютера Кинга, 1992 г.

https://t.me/kermanich/7379

22 апреля отмечается День памяти жертв концентрационного лагеря Ясеновац.

Хорватские усташи убили в этом месте более ста тысяч человек – сербов, евреев, цыган, хорватских антифашистов. Убийства отличались особой жестокостью. Среди жертв были дети, беременные женщины, старики, священники и раввины.

Нацисты соревновались, кто зарежет больше сербских крестьян, используя прикрепленные к запястью ножи – чтобы не уставала рука.

За рекой Савой лежит Босния. 22 апреля 1945 года, когда усташи убивали последних узников лагеря, истощенные люди пытались прорваться навстречу наступающим партизанам. Реку переплыли несколько десятков человек.

В Ясеноваце построили мемориал «Каменный цветок», однако в девяностые его закрыли власти европейской Хорватии. Палачей провозгласили героями, статусные политики ходили на концерты нациста Томпсона, где распевали веселую песню о страшном лагере смерти.

Директор местного музея спас его экспонаты, переправив их в Боснию, но ясеновацкий мемориал возобновил работу только в 2006 году.

Первый памятник Ленину был установлен в Богородске – нынешнем Ногинске, на следующий день после его смерти.

Железобетонную скульптуру начали делать в 1923 году – после того, как ткачи из Богородско-Глуховской мануфактуры съездили в гости к больному Ленину, захватив в качестве подарка саженцы вишни.

Памятник изготовил Федор Кузнецов – маляр фабричного клуба. Собравшиеся на открытие монумента люди узнали о смерти Ленина прямо на митинге.

«Намереваясь открыть статую, глуховцы открыли первый памятник Ленину», – писала газета «Правда».

До революции мануфактурой владел старообрядец Арсений Морозов, который учился в Англии, выписал британского управляющего, строил казармы по образцу работных домов Манчестера и готические деревянные виллы.

В Богородске жил Анатолий Железняков. Его памятник, работы того же Кузнецова, стоит недалеко от первого в мире Ленина.

Это самый известный памятник «матросу Железняку» – не считая монумента на месте его гибели в Пятихатках, разрушенного после майдана.