Ответ ФБК Кацу пришлось читать, а не слушать. Пользуясь случаем хотел бы публично предложить ФБК свои услуги: за деньги помогу писать сценарии к роликам. То что есть сейчас — позор. Я бы такой текст не пропустил.

Проблема ФБК не в фактологии, а в позиционировании. Они всеми силами показывают, как им было неприятно тратить на все это время. Оскорбляют этим они не обвинителя Каца, а свою же аудиторию, которая все это время ждала и надеялась на грамотный ответ. По итогу, хорошо видно, что верит им только "ядерный электорат". В каждом СМИ, где можно отследить реакцию, недовольных ответом людей больше, чем довольных.

Но даже это вовсе не означает, что ФБК лишена поддержки. Нет народной любви и доверия в моменте, но существует еще и институциональный каркас. Он — по прежнему, гораздо прочнее и значимее, чем все, что делала и продолжает делать русская оппозиция. И это важно.

Возьмем для примера корейское правительство в изгнании. Это тоже были люди, которые обладали лишь косвенной политическо-правовой легитимностью. Свое право на голос среди населения они получили не сразу, а завоевывали, в том числе, обрекая своих политических лидеров на смерть в тюрьмах и на войне. Давайте не будем забывать, что преемственность нынешней политической системы Южной Кореи ведется от 1 марта 1919 года, когда так называемые 33 патриота (на деле их было больше 40) пожертвовали своими жизнями, чтобы зачитать декларацию о независимости. Делали они это не ради собственных имен, а во имя легитимизации правительства в изгнании, расквартированном в будущем в Шанхае.

Было ли правительство в изгнании однородным? Нет. Первый же лидер оппозиции был изгнан соратниками и бежал на острова в Тихом Океане — на Гавайи. На протяжении всех лет японской оккупации никто не мог бы сказать, что бежавший раскольник, критикующий позиции основной организации — способен вернуться в большую политику. Но когда пришло время, он вернулся в родную страну одним из первых, успев набраться в США союзниками и собственным политическим капиталом. С 1945 по 1948 года, возвращающаяся оппозиция сражалась друг с другом, размышляя о "Корее будущего". Эти размышления, разделили страну надвое, а реальную власть по итогу перехватил не тот, кто всех объединил, а тот, кто смог понять разницу, между мечтами и реальностью. Тот самый раскольник, в прошлом бежавший в США, он же — первый президент Южной Кореи, Ли Сын Ман.