Я всегда считал, что хорошее ограбление должно завершаться так: тишина, прибыль и осознание собственной безупречности. Так обычно и было. Но сегодня, возможно, кто-то проклял, и мне пришлось признать, что я
Уже изрядное количество времени я не участвовал в делах. Строил планы, распоряжался капиталом, но не выходил в люди. Был как последняя крыса, бегущая с корабля. Каждый день я был один в клубе. Строил отношения с тишиной и стаканом. Но нашей немой любви помешал утренний гость, который и принёс мне проблем.
— Ты, должно быть, и есть грязные руки, — произнёс мужчина.
Он был одет дорого, но без вкуса. Примерно также одевались торговцы, пытаясь подняться в глазах покупателей. Но это тщетно.
— А вы, думаю, точно не дизайнер, — ответил я.
Он усмехнулся, даже не скрывая недовольства. Честно, хоть и не красиво. Как я узнал позже, его звали Арон Кенж. Ему принадлежали несколько складов у причала, гостиницы и целая сеть заведений, где были дамы, чья цена была известна. Он владел обширной территорией. Но сомнения в том, что он умел ею управлять, присутствовали.
— Я предлагаю сделку, — сказал Арон.
— Сделки предлагают те, кому есть что предложить.
— А тебе разве ничего не нужно?
— Вряд ли вам под силу разгадать мои желания, а тем более предложить что-то недоступное.
Это было не совсем правдой. Да, команда состояла не из дилетантов, но и всевозможных предметов на выбор у нас не было. Я просто был горд. Даже слишком. Впрочем, признавать, что мы под властью бедности, я не собирался.
— Отбросим этот дешёвый фарс. Я хочу, чтобы ты украл для меня одну вещь. Ты ведь лучший вор в городе.
— Наконец-то мы согласны хотя бы в одном.
Предложение было тяжёлым, опасным: обчистить короля до последней монеты, сделать так, будто сам монарх отдал всё и поклонился на прощание. И, конечно, это дело сулило смерть. Без суда. Смерть без имени. Без могилы. И даже с командным безумием, идти было глупо.
— Допустим, что я откажусь.
— Тогда пострадает твоя команда.
— Что?
— Знаешь, на моих аукционах за членов твоей команды дадут приличные деньги. Особенно за девчонок. Да и за мальчишку. У богатых свои причуды. Как думаешь, ты готов смотреть на то, как я продам их? А ты пойдёшь на корм рыбам. Или, может, будешь работать на меня. Только на этот раз у меня будет вся прибыль, а ты лишь рабочая сила.
— Нашли рычаг и думаете, что я вдруг стану послушным и начну делать, что скажете?
Я поднялся из кресла. Сделал шаг. Второй. Не торопясь.
— Я вечная угроза, а шантаж — дополнение образа. Соглашусь, раскопали вы немало. Но вы уверены, что я рискну своей жизнью ради команды?
Мои слова не были правдивы. Я рискнул бы жизнью. Как бы глупо, по-детски это ни звучало. Слова гостя задели что-то внутри. Незримую рану, которая только-только начала покрываться коркой. Но я не показал эмоций. Так было удобнее.
— Ты смелый. Но этого мало. Никакие слова не закопают того факта, что я приду за вами. Но у тебя есть шанс откупиться. Скажем, два миллиона крюге, — сказал гость.
Мужчина усмехнулся и ушёл, оставив за собой запах дорогого табака. И выбор. Хотя сложно было так это назвать. Это было условие. Но оба варианта звали за собой смерть.
Выдох. Хрип. Пустота. Ощущение зажатости, беспомощности, будто находишься в невесомости, которая перекрывает кислород. Впервые за долгое время плана не было. Он растворился вместе с озвученной ценой выкупа.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩