На повороте между могильными плитами он столкнулся с Габриэлем. Тот опирался на трость и выглядел еще хуже, чем в день смерти Фатома. Феликс криво улыбнулся, размазывая слёзы по лицу. Он лучше остальных знал, почему месье Агрест взялся за трость. Габриэль окинул его уничтожающим взглядом:
— Ты оставил маму одну?
— Она прощается с отцом.
Феликс был на грани вырвать прямо на пиджак дяди. Воспоминания о маме, которая в истерике падала на гроб, вызывали дрожь. Феликса тошнило от страха.
Габриэль протянул:
— Ты единственные наследник, сбегать в такой момент – верх эгоизма. — он сжал острый набалдашник трости.
Феликс исподлобья посмотрел на дядю и едко произнес:
— Я знаю, чей я наследник.
Он задел дядю плечом, уходя прочь, в самое сердце кладбища.
И интересный факт: дата смерти отца Феликса — это день рождения Маринетт