— И ты не веришь ни в какие высшие силы? Считаешь, что только человек всё решает? — Маринетт посмотрела на Феликса, как на идиота.

Он нетерпеливо выдохнул, сжимая и разжимая ладони на руле:

— Да, Маринетт. Именно так я и думаю.

— Ты хоть во что-то веришь? — Маринетт развернулась на сидении, из-за чего ремень безопасности съехал. — Нет, да как так?!

— Сядь прямо. — Феликс сжал ее за руку, заставляя принять первоначальное положение. Он тихо заговорил: — Во что я верю? Я верю в медицину. В силу врачей, которые научились проводить операции на сердце. Я верю в силу денег и связей: пока Адриан остаётся Агрестом, он всегда будет на шаг впереди меня. Я верю в силу авторитета. Если я сам выйду против Габриэля, мне никто не поверит. Но если меня поддержит Одри – я выиграю. Даже не так... Мы его разнесём. И да, я правда считаю, что всё зависит только от человека.

Феликс ожидал, что Маринетт продолжит спор и будет с пеной у рта доказывать обратное. Но она промолчала. Вот так внезапно заткнулась и в оставшееся время до дома не сказала ни слова. Только когда она отстегивала ремень и невольно мазнула взглядом по нему, он понял, что его мнение было таким важным и настолько сильно ее задело и обидело, что единственным спасением стало молчание.

Маринетт устало улыбнулась:

— Когда-нибудь, Феликс, надежда будет последним, что у тебя останется.