— Хорошо, я отвечу. Я люблю шоколадное мороженое, горький кофе и всегда заказываю в ресторанах одни и те же блюда. После успешных сделок никогда не остаюсь на общие пьянки – иначе утром не встану. Мне не нравится танцевать на людях, и я впервые попробовал курить в четырнадцать: мама обещала убить меня, а Одри купила хорошие сигареты и сказала, что мне не по статусу курить всякое дерьмо.

— У вас специфические отношения с Одри, — Маринетт рассмеялась. — Продолжай. — она тихо добавила: — Мне интересно.

— Мне говорить, что первые презервативы тоже купила Одри? Мама обещала убить ее. Это тоже было в четырнадцать.

Маринетт пустила смешок, представляя, как безобидная Амели идёт убивать Буржуа.

— А в выходные меня можно найти за детским конструктором... Нет, не смейся, это реально расслабляет. Ты ещё спрашивала, о чем я мечтаю? — Феликс задумчиво опустил голову. — Ты ждешь романтичный ответ или правду?

— Я понимаю, какой будет правда, Феликс, — Маринетт грустно улыбнулась: — Но раз ты умеешь быть романтичным, то говори.

Феликс просто ответил:

— Я мечтаю когда-нибудь гулять по ночному городу до самого рассвета. Париж в этом плане интереснее Лондона.

— Хорошая мечта. — Маринетт посмотрела Феликсу в глаза, взгляд у нее одобрительно и загадочно блеснул. Феликс кивнул в ответ, ощущая, как тёплое и пока неопознанное чувство растекается по грудной клетке.

Помолчав несколько минут, Маринетт спрыгнула с качели и встала напротив:

— Этот вечер у тебя свободен? М?