Когда Феликс в третий раз не взял трубку, Маринетт с досадой нажала на запись звонка.

— Привет, — она поёжилась, и огонёк свечи, зажженной специально для свидания, затрепетал. — Ты обещал приехать к восьми... Уже половина десятого. Я не обиделась и не сержусь, ты не подумай, — Маринетт грустно усмехнулась: — Просто устала. Устала ждать и не знать, чего именно, — она натянула улыбку: — Возвращайся поскорее. Спокойной ночи, даже если ты сегодня не ляжешь спать.

Сообщение улетело в голосовой ящик. Маринетт встала из-за стола, кутаясь в плед, и подула на свечу. Веранду поглотил мрак одиночества.

— Добрый вечер.

Маринетт обернулась. Фигуру Одри Буржуа подсвечила комнатная лампа.

— Я заезжала за документами к Натаниэлю, — Одри постучала ногтями по папке с бумагами и взглядом просканировала и Маринетт, и картину за ее спиной. Она понимающе спросила: — Привыкаешь быть одна?

— Думаю, это не ваше дело, — Маринетт вежливо, с примесью ненависти улыбнулась, забрала со стола шампанское и шагнула навстречу. — Пропустите. Пожалуйста.

— Ты всё равно сама не откроешь, — Одри выдернула бутылку и поманила девушку к себе. — Сядь, поужинаем. И поговорим, — она цепко посмотрела на Маринетт.

— Если вам нужен собеседник, я позову Натаниэля...

— Я скажу тебе одну вещь, — громче и настойчивее перебила Одри, и пробка, вылетевшая из шампанского, заставила Маринетт вздрогнуть и остановиться в дверях. — Великолепно! Это меня бывший муж научил. — Одри кокетливо облизала палец, на который попала пена, и разлила шампанское. — Так вот... Что я хотела сказать? Будь то Адриан или Феликс, тебе придется смириться с одной простой, но жестокой вещью: вот это всё, — Одри обвела ладонью стол с ужином и сад. — Цена за то, чтобы быть с ними. Твои блестящие цацки, — Одри кивнула на помолвочное кольцо. — Дорогое шампанское, — она пригубила из бокала. — Кулинарные изыски, личный водитель, брендовые сумочки, красивые платья... Вот настоящая цена. — Одри кивнула на пустое место, которое так и не занял Феликс. — По сути, тебе выставили счёт, Маринетт. Так сумей оплатить его уважением и смирением.

Подойдя к замершей Маринетт, которой ветер трепал волосы, Одри всунула ей в ладонь бокал и прошептала:

— И чем больше у тебя будет цацок, тем выше станет цена. И тем реже ты станешь видеть его. Или их обоих?