Мне так хочется поцеловать её, что это желание граничит с агрессией.

Это безумство. Я так жажду её, что не слышу ничего, что она мне говорит. Она задает вопрос – я слежу за взмахом ресниц, она улыбается – я думаю о ее глазах, она болтает – я не понимаю, не вдумываюсь, не фильтрую, но я готов засыпать и просыпаться под её голос.

И когда она в спешке подходит к дверям, чтобы помочь мне разобраться с дурацким замком, то случайно задевает волосами мой подбородок. И снова этот дурманящий запах, который я буду безнадёжно искать в своей спальне. Она пахнет пионами, свежестью и очарованием.

— Феликс, я открыла. Черный вход ведёт во двор или... — Маринетт бросает на меня затравленный взгляд, шумно выдыхает и отворачивается. Молчит. Ее пальчики мелко дрожат. Вижу, как она сглатывает, словно от жажды. — Или на улицу.

Всё должно быть взаимно: иначе не может так искрить между нами.

Есть три варианта.

Она смутится.

Испугается.

Или ответит на поцелуй.

Но Маринетт делает шаг назад.

— Тебе пора.