— А если всё закончится?

— Я к этому готов.

Маринетт вздрогнула под порывом ветра. И в том, как её тело содрогнулось и задрожало, было что-то страшное для них обоих.

Феликс отказался смотреть девушке в глаза и, упёршись виноватым взглядом в пол, с напускным оптимизмом произнёс:

— Мне не о чем жалеть. У меня не осталось маленьких детей, чтобы они жили без отца. Не осталось долгов, чтобы моя мать рассчитывалась до конца жизни... Дела компании в порядке.

Маринетт тяжело молчала. Феликс говорил и говорил, чтобы внешним шумом заглушить внутренний крик:

— Даже если всё закончится, там я встречусь с папой. Знаешь, мы ведь каждые выходные играли в шахматы. Я мечтал выиграть, но жутко злился, когда он поддавался. А на равных – не мог. Да и сейчас так и не научился...

Маринетт судорожно выдохнула.

Феликс обезоруженно пожал плечами:

— Может быть, встретимся? Устроим партеечку. Давно ведь не играли.