Феликс поднялся на второй этаж за вином, а Маринетт, закутавшись в плед, осталась в гостиной. Предвкущающая улыбка сошла с губ, как только она увидела сообщение от Адриана.

Шаги Феликса стихли, и Маринетт, убедившись, что он не скоро вернётся, затаила дыхание и открыла отправленное Адрианом голосовое.

— Маринетт, привет. Прости, что не предупредил об отъезде.

Феликс замер в дверях, не спеша обозначить своё присутствие: вино оказалось в холодильнике, не пришлось идти в бар. Маринетт выглядела взбудораженной, и он решил пока не мешать ей.

— Знаю, что так нельзя поступать, но мне не оставили выбора. Сколько бы мне не исполнилось, я остаюсь во власти отца и Натали, — Адриан шумно выдохнул в микрофон. Чувствовалось, насколько он презирает самого себя.

Феликс безотрывно следил за тем, как жадно и трепетно Маринетт вслушивается в слова брата.

Адриан снова заговорил:

— Сегодня вечером курьер привезет тебе цветы. В конверте будет лежать письмо. Пожалуйста, прочти его. Это очень важно для меня, — он сделал паузу и прошептал: — Если ты любишь меня, мое письмо покажется тебе неимоверно коротким и ты будешь перечитывать его раз за разом, пока не выучишь наизусть. Если ты ко мне равнодушна, ты устанешь читать и посчитаешь исписанные страницы невероятно длинными. И я приму любой твой ответ. И... Спасибо. Ты очень дорога для меня.

Голосовое закончилось. Судя по тому, как плед натянулся на плечах Маринетт, она пыталась крепче себя обнять. Феликс хотел было шагнуть навстречу, как их снова прервал голос Адриана.

— Маринетт, привет. Прости, что не предупредил об отъезде. Знаю, что так нельзя поступать, но мне не оставили выбора. Сколько бы мне не исполнилось, я остаюсь во власти отца и Натали...

Маринетт положила телефон на стол и склонилась над ним с особой сосредоточенностью.

Феликс от осознания вздрогнул, и мурашки волной покрыли руки до самых плеч. Он опустил подавленный, всё понимающий взгляд на запотевшую бутылку вина. Аккуратно и тихо поставив ее на тумбу, он покинул гостиную.