Хлоя крепко вцепилась в больничную лавку под собой. Желая получить честный ответ, она через силу силу спросила:

— Ты считаешь меня виноватой?

Натаниэль нервно повёл плечом, избегая зрительного контакта с Хлоей.

— Не хочу сейчас говорить. — он сгорбился, оперся локтями на колени и прижался лбом к рукам, сложенным в замок.

Начинался отчёт мучительного ожидания.

— Я поняла тебя, — с дрожью прошептала Хлоя.

Попытавшись обнять Луку, она получила ровное, закрытое в броне собственной боли:

— Уходи.

Лука выдернул ладонь из-под ее руки.

В голове как по сигналу прозвенел отчаянный крик Маринетт: «И тут ты понимаешь, что самое страшное, что он мог сделать, это отпустить твою руку, когда ты умоляла тебя не бросать». Хлоя зажмурилась, весь смысл слов Маринетт вдруг стал так отчётливо понятен, что током прорвался по рукам и ударил в сердце.

Хлоя плотно сжала губы, чтобы не зарыдать при них. Впервые она ощущала себя настолько отвратительной, мерзкой и брошенной.

— Позвоните мне, как станет что-то известно, — грудным голосом, в котором скопились слезы, произнесла Хлоя. — Хотя бы это сделать сумейте, — она хмыкнула и резко встала с больничной лавки, стараясь сохранить привычную для всех маску.

— «Хотя бы это», — с нехорошей улыбкой протянул Натаниэль, открыв раздражённые глаза. — А ты считаешь, что до этого я ничего не делал?

— Да замолчите, — Лука повысил голос, пряча голову в согнутых руках. — Если будем друг друга грызть, по одиночке нас еще легче переломают. Хлоя, уходи.

Хлою начинало трясти от обиды. Она прохрипела:

— Нат, там – в зале — я пожертвовала всем, что у меня было. И между братьями и вами я...

— Я же сказал: уходи, — Лука поднялся с лавки, перекрыв Хлое обзор на Натаниэля. — Пожалуйста.

Хлоя вдруг увидела в его глазах то же, что и в начале отношений.

Маринетт ему по-прежнему важнее и дороже.

Лука это понял и покачал головой:

— Неправда.

— Не ври хотя бы себе, — Хлоя странно улыбнулась, как будто всё для себя поняла.

Она пулей вылетела в коридор, задыхаясь от переполнявших слёз. Пусть ее лучше снимут все камеры в больнице и увидят зарёванной медсестры, но Луке и Нату она не покажет, насколько ей плохо.

— Папа... — Хлоя замерла посреди коридора, вытирая рукавом мокрое лицо.

Он разговаривал с доктором у стойки регистрации и выглядел по-настоящему взволнованным.

Приехал.

Андрэ так никогда не делал.

— Дочка? — он сразу всё понял. Не стал задавать лишних вопросов, не стал отворачиваться от нее, как Нат и Лука, не стал читать нотаций, как Феликс. Просто сделал шаг навстречу, раскрыв руки.

Хлоя с громким всхлипом бросилась к мужской груди.

— Пап, я не хотела. — Хлоя расплакалась прямо в коридоре, уткнувшись носом в холодную куртку мужчины. Всхлипывая, она сжимала грубую ткань и мелко дрожала. — Я старалась, я пыталась, я же пообещала Феликсу... Я хотела всё контролировать, хотела всем помочь, и я опять сделала только хуже.