— Мама! — Манон ревела, пока Адриан быстро нёс ее на диван, а Маринетт летела к полке с аптечкой.

Капельки крови, срываясь с коленок девочки, оставляли дорожку следов на лестнице, плитке и ковре.

— Больно-о-о, — она всхлипывала, вымазывая рубашку Адриана в соплях и слезах.

Адриан опустился на диван, бережно сжимая девочку:

— Манон, малыш, нужно обработать ранку, чтобы не было заражения, — он ласково провел по той части колен, где не было крови.

— Только не зелёнку! — Манон заорала, увидев, как Маринетт идет к ней с баночкой и ватными палочками.

Феликс вернулся в дом, затаскивая велосипед, с которого упала девочка.

— Тш-тш, Феликс будет дуть! — Адриан сжал руки Манон, чтобы она не вырывалась. — Фел, сюда.

Спустившийся со второго этажа Натаниэль, которого напугали крики с улицы, застал такую картину:

Адриан держит Манон у себя на руках, называет сильной девочкой и просит чуть-чуть потерпеть, Маринетт поспешно вытирает кровь с разбитых коленей малышки, а Феликс, которого усадили на ковер, громко дует на ранки Манон.

— Сильнее дуй! — Манон, всхлипывая, следила за тем, как Феликс обдувает пятна от зелёнки.

— Куртцберг, сюда иди, у меня дыхалки не хватает, — Феликс со смешком позвал Натаниэля.

— Я х-хочу большую шоколадку, — размывая слезы по лицу, Манон как котёнок посмотрела на Адриана.

— Нат, шоколад принеси, — не переставая дуть, попросил Феликс, которого Натаниэль уже успел сфоткать в позе на коленях. Куртцберг за минуту придумала три варианта мема.

— Ну долго ещё? — Манон вздрагивала, во все глаза смотря на то, как с ног исчезают грязь и кровь, но остаются зеленка и красные пятна, где слезла кожа. — Фу, я страшная, у меня страшные колени..

— Глупости, ты самая красивая девочка, — Маринетт чмокнула Манон в правую коленку.

— Мы наклеим тебе цветные пластыри с животными, и все ещё будут завидовать, что у тебя такие коленки. Давай? — Адриан погладил Манон по растрепанным волосам.

— Хочу с принцессами, — Манон теперь почти не плакала.

— Я куплю с принцессами, — обдувая левую коленку, пообещал Феликс.

— Я несу шоколад и какао! — Натаниэль возвращался из столовой с подносом.

Хлоя, наблюдавшая за происходящим с лестницы, протянула:

— Знаете, я бы хотела быть вашим ребёнком.