— Твой кофе, — Феликс сел напротив Маринетт и протянул ей большую кружку. Маринетт замешкалась при виде напитка.

Когда они завтракали в столовой или встречались в его кабинете, кофе и чай подавали на маленьких фарфоровых блюдцах, вычищенных настолько, что Маринетт видела свое отражение, а еще никогда не напивались кофе и всегда боялась разбить скользкую чашку.

Но в библиотеке кружки были разноцветными, пузатыми, в узорах и смешных надписях. Розовая с надписью "Шрекси" и Шреком явно принадлежала Натаниэлю. Белая кружка, вручную разрисованная облаками, – Амели. Феликс поставил свою кружку, и Маринетт поняла, что они у них парные.

«Ты моё молочко»

«Я твоя печенька»

Маринетт прочла надписи и прикрыла губы ладонью, заливаясь смехом и представляя, как Феликс после работы выбирал эти кружки.

— Что? — Феликс сел рядом, чтобы увидеть надписи. Он смутился и закатил глаза: — О Боже, Натаниэль! Вот когда он успел? Знаешь, иногда мне кажется, что всю свою зарплату он тратит на барахло из онлайн-магазинов.

— Это очень мило, — Маринетт в приступе хохота завалилась Феликсу на плечо. Он вмиг перестал дуться. А Маринетт, не осознавая, что делает, снова улыбнулась, проводя по его сильной руке: — Это придаёт уюта.

— Тебе здесь нравится? — тише спросил Феликс, прижимаясь щекой к ее макушке.

Маринетт опомнилась и отпустила руку Феликса.

— Да, очень, — она положила ладони на дрожащие коленки, чувствуя, что от дистанции между ними у нее учащается пульс.

Это было правдой. Кружки, как у обычной семьи, посиделки на подоконнике во время грозы, выключенный свет, старые книги, переданные поколениями предков, и запах дома, в котором все живы и счастливы.

— Если ты не против, мы можем собираться здесь каждое воскресенье.

— Для чего? — Маринетт подозрительно уставилась на парня.

Феликс усмехнулся.

— Говорить, — и вдруг расстроенно улыбнулся, в процессе понимая, что она, скорее всего, откажется, но не бросил пытаться: — Я не хочу, чтобы мы здесь кого-то изображали. Заходя в библиотеку, забывай, что мы состоим в фиктивных отношениях и всех обманываем. Здесь можно быть настоящими.

— Собираться как друзья?

— Мне не нравится это формулировка, — Феликс ответил уклончиво и потянулся к кружке с кофе.

Маринетт внимательно проследила, как меняется выражение на его лице, и порывисто втянула воздух. Феликс поставила чашку обратно, цокнул языком и искренне добавил:

— Как близкие люди. Думаю, столько друг о друге узнав, мы можем так говорить?

«В конце концов, Адриан, ты просил меня не переходить границы, и я всё ещё держу слово».

Маринетт опустила глаза на кружку с кофе, думая, что ответить. Дождь барабанил по карнизу, и его заглушённый окнами звук напоминал ей собственный внутренний мир, в котором остались заперты многие чувства: как к Адриану, так и к Феликсу. Но ветер выл со страшной силой, и Маринетт казалось, что стекло за ее спиной не выдержит и лопнет. Может, это произойдёт и с тем, что спрятано у неё внутри?

— Я пока возьму нужную книгу, — Феликс резко встал, решив оставить девушку одну. Он скрылся за стеллажами, а Маринетт, убрав теперь раздражающую кружку на стол, закрыла ладонями лицо.