Творчество Katrin_Vaps on Telegram: “Зарисовка, которой я очень давно хочу поделиться…”

Зарисовка, которой я очень давно хочу поделиться 💋💋

***

— Так. Ключи от сейфа взял, документы с собой, зарядка... Да, зарядка тут, телефон на месте, ключи от машины в кармане, бассейн Натаниэль спустил, наушники... Во мне. Очки? Тоже на мне. Нет, я что-то определённо забыл. Господи, Натаниэль, опять сбил со своим трёпом...

Маринетт шла за Феликсом по залитой солнцем дорожке. Водитель ждал их у ворот, и по пути к машине Феликс бурчал как бабка, вспоминая, всё ли он сделал перед отъездом. И Маринетт, к своему удивлению, находила в его бормотании что-то родное и прекрасное. Феликс выглядел серьёзным и одновременно смешным, и Маринетт нравилось слушать, как он тщательно всё проверяет, и с какой ответственностью подходит к тому, что они оставляют дом на несколько дней.

Когда они сели в машину, Феликс занял место рядом с водителем и сразу начал созваниваться с помощником. Он быстро говорил на английском, и Маринетт, сумев перевести только несколько вступительных фраз, бросила попытки понять его речь.

Смотря в окно на мелькающие золотистые верхушки деревьев – осень в Париж пришла уже в середине августа — она без конца думала о братьях.

Феликс, как и Адриан, в совершенстве владел сразу двумя языками. Акцента у него не было, но он обожал – собенно вечером – разбавить диалог парой фраз на английском. Он начинал довольно улыбаться, когда остальные в зале не понимали иностранных вставок, но кайфовал от своего произношения настолько, что все прощали его. Амели, конечно же, учтиво переводила.

Чем дольше говорил Феликс, тем больше Маринетт думала о нем. Она никогда не анализировала поведение и действия Адриана. Он просто был красивым во всём, что говорил и делал. Очаровательно улыбался, шикарно смотрелся в любой одежде, сексуально поправлял причёску, красиво ходил, красиво садился в машину.

Про Феликса Маринетт знала, что у него дёргается глаз, когда кто-то заламывает корешок книги, что он ненавидит быструю езду на автомобиле, что всегда отсчитывает шестьдесят секунд, когда начинает молоть кофе, что обожает сладкие ванильные кексы. Ей нравилось, что в самой абсурдной или неловкой ситуации он шутил и разбавлял обстановку. Когда он ругался с Хлоей, всё равно продолжал ей помогать. В такие моменты казалось, что они или подерутся, или всё-таки обнимутся. Ей нравилось, как он менялся, когда приезжал из офиса. Она помнила Ната и Феликса, как они сидели в холодном офисном зале, как апеллировали к коллегам, как долго и серьёзно обсуждали поставленные задачи, и как потом, приехав домой и увидев большого комара, ползали по саду, искали несчастное животное и потом в доме рассматривали его крылышки с мальчишеским восторгом, потому что такой комар – огромная редкость в их местности.

— Ты чего смеёшься? — Феликс обернулся к девушке. Маринетт хихикала, закрыв рукой глаза.

Маринетт посмотрела на него, шире улыбнулась, покачала головой и отвернулась к окну.

Может, тогда в лифте, согласившись играть по правилам Феликса, она приняла правильное решение?