— Где Хлоя? Мне надо с ней поговорить! — Натаниэль влетел в полицейский участок, находя глазами Ренкомпри. Тот стоял за перегодкой рядом с дежурным и диктовал подчиненному данные задержанных. Не посмотрев на Куртцберга, он сухо протянул:

— Ну вот через пятнадцать суток выйдет, и наговоритесь.

Натаниэль прильнул к перегородке, обхватывая руками прутья:

— Не-не, у неё завтра маникюр, пятнадцать слишком много. Мне надо к ней попасть! Это важно!

— Куртцберг, — Роджер подкатил глаза, глубоко вздыхая. Когда-то в коллеже он сказал однокласснику дочери, что нужно быть посмелее. Знал ли он тогда, что тот стеснительный мальчик будет выламывать ему окно в дежурную часть? — Куртцберг, — ещё раз устало повторил Ренкомпри: — Ну ты ей кто? Брат, отец, муж?

— Может, я потенциальный муж?

— Сочувствую, — Роджер не оценил рвения Натаниэля. — Всё, давай, вали отсюда. Одри сказала держать ее тут, пока про скандал не забудут.

Пальцы Натаниэля крепче вцепились в прутья. Одри снова пробила дно, и всё внутри Натаниэля разрывалось от мысли, что Хлоя знает о поступке матери, снова чувствует себя брошенной и плачет в холодной камере.

— Так. На каком она этаже? — Натаниэль требовательно уставился на Ренкомпри, будто вместо него носил погоны.

— Не дотянешься, — хмыкнул Роджер с издёвкой. — Всё-ё, чеши отсюда, пока под зад...

— А можно меня тоже в камеру посадить? — Натаниэль с мольбой посмотрел на капитана. Это был хороший вариант пересечься с Хлоей.

Дежурный, прекратив писать, хрюкнул от смеха. Роджер обалдел:

— Так, а ты трезвый?

— Месье Ренкомпри, ну пожалуйста, посадите меня в тюрьму, — заканючил Натаниэль. — Что надо сделать? Я могу вам колеса проколоть, окно разбить...

— Дежурный! — рявкнул Ренкомпри. — Увидите его нахрен отсюда!

***

Натаниэль 🫦🫦