Лежбище бегемотов

Солнце висело низко и лениво, как переспелый плод, расплескав по берегу желток зноя.
На припеке было тепло, только этого было мало. Вездесущий, тягучий зной,
обволакивал огромные, словно вылепленные из сырой глины, туши.
Вода в затоне не текла, а дремала, подернутая ряской, сквозь которую то и дело
всплывали мутные, лопающиеся с влажным чмоканьем купола.
Это спящее царство — лежбище бегемотов. Им было хорошо.
Им было невыносимо, тоскливо, но при этом, отчасти, хорошо надувать пузыри в болоте,
наблюдая, как радужная пленка натягивается на выдохе словно жвачка и лопается,
оставляя после себя лишь запах тины и пресыщения.
Где-то в глубине неповоротливых тел, под многопудовой броней мышц,
умирал импульс вместе с мыслью -
Пробежаться бы, взрезав грудью плотную гладь залива, почувствовать упругость мускула,
а не эту вечную, зыбкую, вялотекущую колыбель.
Но мысль эта ворочалась тяжко, как камень в иле,
и вскоре тонула под натиском новой истомы.
Ведь можно проще:
Бесконечно цедить сквозь зубы теплую взвесь,
не отличая слюны от речной влаги, привязывая к ногам пудовую гирю чёрного покоя.
Вот он, рай. Не тот, где поют стремительные птицы, а тот,
где позволено никуда не стремиться. Надувай пузыри до зари.
Смотри, как в мутной толще болота отражается медный закат,
и чувствуй только тяжесть в желудке да приятное оцепенение.
Почешись и зевни — широко, страшно, показав розовую бездну
глотки и обломанные жернова зубов. На припеке было тепло, только этого было мало,
и это тепло — единственное событие, на которое еще способно
отозваться одеревеневшее от неги тело.
На лежбище бегемотов бока вздымались медленно и можно было стать здесь
частью мертвого берега, недвижимым кладбищем
ржавых гигантов, вросших в топь по самые глазницы, но шорох саванны, тихий всплеск
неизвестности и антрацитовая ночь будила их шаманским улюлюканьем призывая грозовые ливни.

На развитие:
Сбербанк: 2202 2068 0557 8130
Тинькофф: 5536 9141 8106 1122