ПРЕМЬЕРА в Театре на Бронной: "Космический ветер, или Мраморная девочка'". НАШ отзывНе бойтесь описания "Стереоскопический каргокультовый фильм-спектакль-жертвоприношение для ограниченного круга ментально неограниченных лиц". На деле получилась сильная и тонкая работа, которая совершенно точно заслуживает аплодисментов.
Наш обозреватель @Borshin побывала на премьере:«Всегда есть тьма, до которой еще не долетел свет. Всегда.
Всегда есть еще одна комната. Еще одна дверь.
И то, что там - может убить все, что здесь.
И это - бог».
Премьера спектакля «Космический ветер, или Мраморная девочка» в театре на Малой Бронной с первых минут захватывает внимание своим масштабом и парадоксальностью. Константин Богомолов создал почти четырехчасовое футуристическое полотно по мотивам трагедии Еврипида, которое сам театр иронично окрестил «стереоскопическим каргокультовым фильм-спектаклем-жертвоприношением для ментально неограниченных лиц».
На дворе 2090 год, но первая часть постановки сознательно лишена привычных фантастических декораций. Перед зрителем предстает минималистичное пространство тотального лектория-абсурда. На гигантском бумажном экране сменяют друг друга строгие титры с концептуальными терминами и обозначениями вроде «февроний» или схемами «глубокие мужчины», где герои разбиты по сухим геометрическим категориям: «первый угол», «второй угол», «третий» и «четвертый».
Именно здесь, на этой ироничной лекции в первой части, Богомолов обрушивает на зал плотный манифест о самопожирании и разбухании человечества, запертого в великом одиночестве. Режиссер мастерски играет с абсурдистской геометрией. Тезисы вроде
«будучи квадратом, они собирались за круглым столом» и концепты в духе
«900-го съезда непрямоугольного квадрата» подчеркивают полную невозможность людей вписаться в рамки космического порядка.
Поднимается экзистенциальная дилемма:
«никто не хотел умирать, с поезда никто не хотел сходить», но этот поезд мчится сквозь пустоту, где
«живое с живым не мэтчится». Принести дочь в жертву здесь заявляется как абсолютно осознанное действие, ведь
«любовь порождает жизнь, а жизнь порождает смерть», а значит -
«нужно отправлять в космос покойников», чтобы количество поменяло качество. Проблема одиночества закольцовывается в страшном образе Мраморной девочки - субстанции, которая
«проявляла способность к живому, свойство копирования, превращалась в копию лучше оригинала», пока зловещий
«акушер смерти забирал младенца и до смерти укачивал». Единственным выходом из этого тупика становится поиск внеземного разума как
«единственный способ неэлектрического замыкания». Впрочем, режиссер лишает нас наивных иллюзий:
«человечество встретит высший разум, а не низший. Как только мы получим информацию о тотальной пустоте, мы повзрослеем».
⏳ Во второй части этот лекционный абсурд плавно выруливает на территорию пародийной психодрамы и театротерапии. На экране загораются схемы «психолог / пациент» и тезисы вроде «одухотворение мертвого или виннипухизация». Богомолов продолжает иронично исследовать попытки очеловечить неодушевленное и запрограммировать чувства, но именно здесь сквозь пародию начинает проступать глубокий космический фатализм. Со сцены звучит, что
«все в мире предопределено», а
«текст нашей судьбы священен» и
«время движется сквозь нас», пока таинственный
«бог-татуировщик» наносит свои знаки на ткань бытия.
Фигура Творца окончательно лишается человеческих черт:
«бог есть закон», но одновременно
«бог - это отсутствие финала, это бесконечность». При этом парадокс человеческого восприятия формулируется хирургически жестко:
«нельзя себя запрограммировать от беды», но именно
«присутствие бога я вижу в беде». На стыке этого холодного космического закона и человеческой природы обнажается пугающий архаичный инстинкт:
«даже хочется иногда человеческое зарезать». Зал замирает, готовый к главному визуальному и смысловому слому.
Продолжение- в комментариях ⬇️
