P.s: жестокость.

– Жалкое отродье. Ещё посмело припереться сюда. Ты давно стал предателем Родины, хоть быд и бесполезный. – Сёгун медленно подняла меч над головой Скарамуччи, уже готовясь разрезать шею парня пополам.

Сказитель лишь ухмыльнулся. Его руки были связаны, сам он стоял на коленях. Если бы у него была кровь, то она явно была бы яркого алого цвета. Он не мог даже шевельнуться, ведь весь его механизм, впервые, подводил его.

За окном царила ночь. Ветер покачивал деревья, а последний фонарь давно погас в одном из домов Иназдумы. Сильный ветер просачивался через окна. Где-то там, на другом краю города, офицеры фатуи ждали своего командира с победой. Но видимо, на утро он уже не воскреснет.

– Ну? Ты будешь унижаться своими последними словами? – Произнесла Кукла, продолжая держать меч, по которому бежали молнии. Парень чуть кивнул, давая понять, что ему нужно чуть времени.

– Я предал архонта? А не она ли меня бросила, а теперь свалила свои обязанности на тебя, свалив в своей мир вечности?! Может у тебя и нет чувств, но тупой ты быть не можешь ведь. Да? Или тут тоже создательница-мать промахнулась? – Прерывисто произнёс Скарамучча, но с тобой гадкой и едкой ухмылкой, будто бы ждал этого всю жизнь.

– Как же это жалко выглядит. – Сёгун замахнулась в последний раз. Резкий свист клинком, шея Сказитель становится разрубленной по полам. Кукла посмотрела на безжизненное тело, кто мог спокойно занять её престол ещё до неё самой, но его выкинули, как неудачника. В ней вовсе не было сожаления, наоборот. Меч вонзился в ещё и в грудь Скарамуччи, что бы тот точно не воскрес.

Тело безжизненно упало на пол, хотя и раньше в нём жизни не было, но откуда-то он брал силы на эмоции и свои жалкие ухмылки, но это было раньше. Сёгун ещё раз взглянул на мертвую куклу с презрением, взяла то, что от него осталось и убрала в чёрные пакеты, решив, что когда Архонт выйдет из вечности, то сама решит, что делать с трупом.

#эи #сегун #скарамучча #зарисовка