1995 год. Я узнаю, что список моей партии, который возглавил я сам, получил всего 0,62% голосов российских избирателей.
Я был готов сгореть со стыда, провалиться сквозь землю, посыпать голову пеплом, уйти в скит.

Взяв ответственность на себя, я закрыл партию как неудавшийся проект.
И этот проект мне вспоминают уже больше 30 лет. Теперь оказывается, что и партия была симпатичная, и концепция удачная, и вообще жаль, что нет её больше. Признание пришло с большим опозданием.
Но оно таки пришло, поэтому два года назад мы приняли решение реанимировать проект.

Не так важен счет на табло. Важно желание продолжить.
Я это про «Справедливую Россию».
Даже если ей натянут результат, встает вопрос о её перезагрузке.

И в этом точно не надо брать пример с меня, который 26 лет назад решил прикончить вполне перспективный проект, вместо того, чтобы извлечь опыт из ошибок и получить второй шанс.

Современная левая партия России нужна.
Более того, эсеры в любом случае получают госфинансирование на 5 лет (партии, собравшие больше 3%, получают госфинансирование) и минимум четыре мандата, которые их кандидаты заработали в одномандатных округах.

Партии нужен новый лидер, партии нужны новые идет.
Бабаков вместо Миронова — это шило на мыло.
При всем уважении к обоим политикам.

Миронов — пожизненный вождь? Тогда партия теряет шанс на быструю и эффектную перезагрузку.
Кто-то ведь должен взять на себя ответственность за допущенные ошибки.
Путь от прогрессивной левой партии до партии кувалды и турбопатриотизма — это выбор лидера.

Как говорил Хантингтон, партия становится настоящей, если сможет пережить своего отца-основателя.
Это касается и СР, и ПЛП.