Солнце громадное. Такое яркое, что глазам больно – они слезятся, и тонкие дорожки стекают по щекам, падают на грудь и затекают за ворот, на бешено вздымающуюся грудь. Джон облизывает губы. На языке остается горько-соленый привкус грязи и теплого пота, продолжающего стекать по лицу вместе с такими же солеными слезами. Он не чувствует ничего, кроме тепла.

Солнечного тепла, такого нежного, как поцелуй в лоб по утрам, как отцовская рука в волосах, как улыбка сестры, как вид чужой широкой спины перед собой.

Как кровь на руках - своя, чужая. Перемешанная сотни раз, с глубоким красным цветом. Как все еще теплое тело, как все еще красные, сохранившие ненадолго естественный цвет чужие внутренности, разбросанные по арене. Как капли на лице, как вкус во рту.

Его руку крепко сжимает чужая – более грубая, израненная. Их грязь, их кровь, их раны – все это теперь стало одним целым. Никто из них, наверно, не смог бы сейчас сказать, где заканчивается собственная ладонь и начинается чужая.

И – где заканчивается чужая душа и начинается собственная.

Кажется, они столько крови выпили друг у друга, что это больше не имело значения.

Кажется, они оба сошли с ума.

Кажется, еще несколько часов назад они должны были умереть.

Но они были живы и смотрели в лицо солнцу – такому яркому, такому теплому, но такому безразличному.

#фееиричныезарисовки