— О чем именно? О том, что теперь все считают меня сынком начальства? О том, что я теперь даже поесть нормально не могу, потому что все косятся на меня, как на последнего урода на земле? О том, что я теперь даже не могу нормально перемещаться по синклиту? О том, что меня ни во что не ставят? — Лололошка говорит и говорит. Он не пытается контролировать свою речь — злость и обида сами текут с языка, желая вырваться в мир и быть услышанными. Быть замеченными и принятыми. — О том, что я теперь даже не могу нормально в своей кровати находиться, потому что ко мне может завалиться кто угодно и, как псину, потащить на какое-то чертово цирковое представление?

Кацпер молчит то ли испуганно, то ли непонятно как. Он не пытается вставить ни слова в его тираду: просто слушает. В его глазах нет жалости или вины, он просто… просто понимает. И принимает. Не сочувствует, нет — он знает, что это не то, что нужно.

— Они просто ворвались ко мне и потащили, чтобы помидорами закидать, понимаешь? Я даже из кровати выйти не успел, а меня просто через весь синклит протащили, будто щенка, чтобы носом ткнуть в его же дерьмо! — Лололошка от ярости взмахивает руками и, обернувшись, со всей силы пинает стоящую рядом тумбу. Та, наклонившись, падает с оглушительным грохотом, и из глубины измерения доносится взбудораженный гогот Гусыни. — Ворвались просто так! А все из-за этого сучьего Скримера, который решил, что он центр вселенной! Я просто был! Был, понимаешь?! А ему это не нравилось! Хотел быть лучше, сильнее, увереннее… и решил испоганить мне жизнь! Как будто мне всего остального было мало!

Как будто ему не хватало унижений, косых взглядов, желания убить. Как будто он не наелся чужого презрения с достатком, не давился им уже давно, просто так, из-за чужой прихоти. Как будто он всегда был любим и желанен, как будто всего, через что ему пришлось пройти, не было достаточно, чтобы получить ценный урок.

— Ло… — голос Кацпера — робкий, неуверенный. Он осторожно стискивает ткань формы Лололошки в кулаке, и его рука — теплая, уверенная. Поддерживающая. — Ты точно уверен, что тебе не нужна помощь?

Лололошка выдыхает, смыкает плотно дрожащие от злости и обиды губы. Несколько раз сжимает руки в кулаки и разжимает, пытаясь унять желание разбить одно конкретное лицо, превратить его в кровавое месиво за все оскорбления. И медленно кивает.

— Да. Да, я справлюсь. Обещаю.

В конце концов, иного выбора у него и нет.

Если унижаться, то до конца.

#кодаксерии