🌺 На ивент
АлхимикаНедопитая бутылка апельсинового ликера без крышки, разлитая по полу оранжевая жидкость, разбросанные на ковре фотографии. И среди этого хаоса — Дазай, держащий в руках один из снимков. Первый и самый значимый, при взгляде на который Осаму на миг хотел продолжать жить. Но саморазрушение задвигало эту мысль, и Осаму вновь поднимал бутылку с пола.
Он пил не потому, что ему это приносило облегчение или вводило в состояние забвения. Дазай пил потому, что алкоголь пробуждал воспоминания. Неприятные, склизкие, но заставляющие чувствовать хоть что-то. И те воспоминания, которых было мало. Яркие, приятные и напоминающие о ненавистной, но желанной жизни.
Взгляд лихорадочно скользил по изображению Чуи, а затем по подписи на задней части снимка:
“Злой Накахара, который не хотел признавать, что согласился на эту фотку ради меня”. Рядом была другая. В отличии от почерка Дазая, почерк Чуи был крупным и, как любил шутить Осаму, слишком высоким для малютки Чу:
“Я не ради тебя согласился! Просто ты надоедливее мухи. Но раз пришибить тебя не разрешают, приходится соглашаться!”
Дазай пригубил еще глоток сладко-пряной жидкости, начиная в миллионный за десять лет раз вспоминать.
•:•.🌟•:•🌟.•:•🌟:•:•🌟:•:•🌟:•:🌟•:•🌟•:•🌟
— Дазай, опусти камеру. Ты ее на своей мусорке, что ли, нашёл? — Чуя недовольно сморщился, пытаясь отодвинуть фотоаппарат, который Осаму сунул ему практически под нос. — Воняет. Прям как ты.
— Купил на барахолке. На мусорке из хорошего я только тебя нашел.
— Ты застрелил продавца и украл ее? — Чуя проигноривал последнюю фразу парня, мысленно убив его во всех позах.
— Чуенька, ты неправильного обо мне мнения. Я сама доброта. Ну переломал пару костей, с кем не бывает. Лучше улыбнись.
— Остань, Тутанхомон недоделанный.
— Одна фотка и честное слово Дазая я отстану.
— В последний раз, когда ты давал честное слово не позориться, ты бегал за собакой и просил присоединиться к тебе, — скептически проговорил Чуя.
— Босс сказал влиться в общество, я влился.
— У тебя странные понятия о том, как нужно вливаться.
— Ой, да запомнил я, что надо руку подавать хозяевам собаки, а не собаке. Фотку дай сделать.
— Только одну!
Дазай улыбнулся. По-настоящему, от той части души которая еще не успела пропылиться пустотой и жгучей агрессией.
— Ну вот так бы сначала, — Дазай поднес камеру к глазу. На миг задержал взгляд на Чуе: растрепанные волосы, пыль на коленках после того, как они в очередной раз чуть не подрались. От этого рыжего мальчишки, с которым они могли ссориться с утра до ночи, веяло таким неизведанным для Дазая теплом, что становилось страшнее, чем при миссиях, — Ну, Чубакабрик, улыбнись.
— Сейчас Чубакабрик улыбнется кулаком прямо тебе по зубам.
— Какой же ты противный, — Дазай быстро щелкнул Чую, опуская камеру. — Так, и подпись поставлю: “Злой Накахара, который не хотел признавать, что согласился на эту фотку ради меня”.
— Только попробуй! Я эту подпись исправлю.
— Злой Чуя — несчастье в семье.
— В какой еще семье, чудик?
— В нашей, — Дазай самоуверенно посмотрел на злого Чую.
— Короли с бомжами не встречаются.
— Но я милостивый король.
Чуя фыркнул, мысленно ожидая, когда Дазай окончательно договориться и ему можно будет по праву выбить пару зубов.
— Фотку то отдашь?
— Не-а. Это моя первая фотка. Но могу сделать еще. Фотосет без белья, — Дазай улыбнулся, уварачиваясь от кулака Чуи.
— Надеюсь, это твоя последняя фотка, — прошипел Накахара и рванул вслед за Дазаем, который уже успел убежать в сторону.
🦋🔵🦋🔵🦋🔵🦋🔵🦋🔵🦋🔵🦋🔵
Светлая дымка воспоминания рассеялась, уступая место бессвязным, мрачным мыслям. Дазай не помнил, как делал остальные фотки с убийствами и пытками. В отличие от снимка с Чуей, который всегда был в альбоме: “счастливые деньки”. Его он завел после покупки камеры, не ожидая, что занята будет лишь одна страница.
#зарисовка
