Короч, я его переделал.


Растут семафоры, призрачная брусника,
За стеклом - темнота. Сквозь воинственный лес
Продирается поезд, в купе - мой двойник, а
На койке соседней уставший отец
Внушает ребёнку, вносит последние правки,
Что его, как и всех, в конце отпоет нейростепь.
Оловянный ребёнок, солдат в металлической сказке
Продолжает смотреть на все это, молча смотреть.
Прижавшись к стеклу, провожая родные заборы,
Пропуская в себя гул железнодорожной ночи,
Он поймет, что молчание - это переговоры
С тем некто в окне, что тоже так страшно молчит,
Так пристально смотрит - тело становится вялым,
Воздух густеет, беззвучно вещи кричат,
В соседнем купе кошка заходится мявом,
А люди молчат, от адамова века молчат.
Папа, кто там в окне, кто в огне, там кто-то во гневе
Веховые столбы срубает горящим мечом!..
Мы успели, сыночек, в последний вагон, но успели,
Ты пригнись, не смотри, мы мимо, мы ни при чем.
Пути перекрыты, на разрушенном полустанке
Бесы танцуют, падает с воем сосна.
Все же светает. Сверху спускается ангел,
Пассажиры выходят к нему, вспоминая свои имена.