Растут семафоры, призрачная брусника,
За стеклом - темнота. Сквозь воинственный лес
Продирается поезд, в купе - мой двойник, а
На койке соседней уставший отец
Внушает ребёнку, вносит последние правки,
Что его, как и всех, в конце отпоет нейростепь.
Оловянный ребёнок, солдат в металлической сказке
Продолжает смотреть на все это, молча смотреть,
Прижавшись к стеклу, провожая родные заборы,
Пропуская в себя гул железнодорожных ночей,
Он поймет, что молчание - это переговоры
С той фигурой неясной, что за окном. Знать бы, чьей?

Нет, не знать, чья тишина заставит ее говорить,
Чья темнота заставит ее проявиться.
Ее имя живет между ссадиной и синицей,
Седина, несмеяна, неясыть, весна или сныть?

Папа, кто там в окне, кто в огне, там кто-то во гневе
Веховые столбы срубает горящим мечом!..
Мы успели, сыночек, в последний вагон, но успели,
Ты пригнись, не смотри, мы мимо, мы ни при чем.
Но пути перекрыты: пылают упавшие ели,
Светает. Спускается ангел со странного вида ключом.

02.24

#Написано_в_можжевельнике