Свинец настиг твой пульс. И нож под кожей
Нашел приют, вгрызаясь в тишину.
Я ждал, что станет мир на миг дороже,
Когда я завершу нашу войну.

Я выстрелил в твой дух, в твое начало,
Где ты годами разум мой терзал,
Но торжество в груди не зазвучало —
Внезапно то что сделал осознал.

Я вглядываюсь в мертвые глазницы
И вижу в них... себя же самого.
Сгорели все прожитые страницы,
И не осталось больше ничего.

Я стал тобой. Тем призраком жестоким,
Чьим гнетом я дышал так много лет...
Я стал таким же: злым и одиноким,
Стерев внутри последний, хрупкий свет.

О, честь моя, поверженная в прах!
Зачем я влез в твое окровавленное платье?
Я видел избавленье в этих швах,
А получил — бессмертное проклятье.

Я не хотел! Я жаждал лишь покоя,
Но сам себя навеки погубил.
Своею же безжалостной рукою
Я человека в зеркале убил...

Мне стыдно так, что не хватает вдоха,
Я сам себе развалины и дым.
Закончилась великая эпоха,
Где я когда-то… числился живым.

Я окончательно в своих глазах истлел,
Нет больше сил беречь остатки чести.
Тот человек, который так хотел —
Погиб от собственной, ненужной мести.

Гордости нет. Лишь холод на губах. И кровь.
Я — то ничто, что я в тебе судил.
Я превратился в собственный свой страх
И сам себя отныне погубил.