Армен Чилингарян, нечетник

Услышав, как другие называют моего друга Армена «армяшкой», я решил запомнить, потому что мне наверняка тоже пригодится.

Когда ты иностранец — непонятно, что все эти слова значат.

Запомнил, окрикнул. В этот момент мимо шла учительница музыки — она остановилась и тридцать минут ругалась на меня без остановки.

Там было все — и кто ты такой? И как ты смеешь? И что ты себе, вообще, позволяешь?

А я думал — как интересно, может я плюнул куда-то не туда? Так я вроде и не плевал. Может, вчера? Есть вообще в России такое, когда ругаются за вчерашние плевки? Что бы это все могло быть?

Идею национализма я начал понимать года через три, так что ее педагогические методы под вопросом. Но сердце было в правильном месте.

Уже много лет после этого, я в гостях открывал банку с треской и весь облился. Общий консенсус был, что мне надо отвалить и быть королем трески в каком-то еще месте, где никто этого не почувствует.

Я вышел на улицу и долго шел вдоль Ленинского проспекта, никто не хотел подвозить — фактически, у всех водителей был нос.

Но тут остановился пожилой армянин на красных жигулях. По нему сразу было видно, что жизнь — это дорога испытаний, а на его пути нюхать людей некогда.

Он просто кивнул, мол, давай, поехали.

Мы ехали в тишине и тошнотворной вони, а я не придумал ничего лучше, чем сказать, слушайте, а вы Валеру Чилингаряна знаете?

Он задумался на секунду и говорит, жена — Роза? Крыши стелит? Три сына и Шуша маленькая растет?

Короче, из всех людей на свете, в ту ночь меня подобрали свои. Он не только довез до дома, но еще рассказал как избавиться от запаха и не взял денег.

Потому что банка банке рознь, а судить людей нельзя.