– Ваша выставка в Музее ИЗО называлась «Древо жизни». Вспоминается статья вашего брата об одноимённом памятнике в Нальчике. Барасби Хачимович отмечал, что он портит городское пространство. Что скажете сами?
– Названия действительно совпадают, но никакой отсылки к этому памятнику в моих работах не было, и ассоциаций я не подразумевал. Просто Хамид Савкуев предложил назвать мою выставку «Древо жизни», и я решил: почему бы нет?
Что касается самого памятника, меня волнует не столько эстетика – портит он пространство или нет, сколько его содержание. В мировой практике для событий такого масштаба, требующих скорби и памяти, создают мемориалы. А что создали мы? Что по этому памятнику можно узнать о той войне? Ровно ничего.
Возьмём пример балкарцев: они сделали себе настоящий мемориал, мы же – нет. Проблема в том, что существуют политически неудобные темы. Когда они поднимаются, многим проще заниматься профанацией. Это как создать школьный «уголок боевой славы» вместо настоящего музея.
Создание мемориала требует огромной работы. Это обнажение истории, называние конкретных имён – и жертв, и карателей. Это требует честности, открытости, готовности вскрывать раны. Такую смелость никто на себя брать не хочет – гораздо легче свести всё к ритуальной декорации. А результат – опять же превращение истории в мифологию, в фантастику, в вымышленный мир. Уже сейчас многие адыги даже не знают, что это за дата – 21 мая. Выходной день – значит, праздник.