возможно отступление от канона.
долго думать не пришлось. вопрос сорвался с ваших уст сразу же, как вы поняли, что можно спросить что угодно.
—что ты такое? кем ты являешься на самом деле?
джестер на секунду застыл, прожигая в вас взглядом дыру. но потом он искренне рассмеялся, будто вы рассказали самую лучшую шутку, которую только могли.
—артист странствующего цирка, конечно, — сквозь усмешку ответил он. — цирка ужасов, если быть точнее.
—ты сказал, что дашь ответы, — начали спорить вы.
—я сказал, что могу. я не говорил, что обязан. но я дал вам ответ, — парировал шут. — и никто не утверждал, что будет сказана именно истина. прямо сейчас я мог соврать, а мог сказать чистейшую правду.
он говорил загадками, как обычно. в глубине души вы успели сразу же пожалеть, что вообще спросили это, и понять, что он, кажется, не особо рад этому вопросу. вы забыли продумать то, что у него могут быть все ответы готовы наперед. он — главный в этом месте. и он не станет раскрывать все карты. а сейчас вы спросили то, что легко показывает, что вы уже что-то подозреваете и, возможно, знаете нечто большее, чем обычный посетитель. хотя обычным вы и не были — красный билет говорил сам за себя. но как он уже сказал ранее: он мог его аннулировать, что бы то ни значило.
—неужели вы так сильно верите в слухи от зевак? — продолжил говорить джестер. — знаете, я бы на вашем месте подумал несколько раз перед тем, как открывать рот.
вы сжали челюсть, не желая сказать чего-то лишнего. внутри у вас все кипело, но понимание тоже было. он сам предложил разговор — он сам расставляет приоритеты. но попытка не пытка.
—у меня еще есть вопросы, — сквозь зубы сказали вы. — ты ответишь на них.
вы надеялись, что, обозначив границы, сможете добиться чего-то.
джестер выпрямился, уставившись в ваши глаза. было очень неприятно, когда его взгляд проходил сквозь вас. вы подняли глаза на рога его маски, чтобы не ощущать этого сверления сквозь ваш мозг.
шут сидел молча, продолжая будто оценивать вас, которым уже становилось тошно от этого пристального взора фиолетовых глаз.
—цирк действительно скоро может уехать? — произнесли вы, сразу затихая.
этот вопрос волновал вас не меньше прошлого, и вы хотели его задать, но не сразу. просто нужно было прощупать почву.
в ответ была лишь тишина. не такая, которая давила на вас, когда вы только пришли в себя после гипноза. она была ожидающей чего-то: либо помилования, либо казни.
—интересно.
просто «интересно». джестер был довольно многословен, но никогда не говорил лишнего. он умел заговаривать людям зубы. но сейчас это одно слово рушило все привычные моменты, когда вы слышали его в разговоре с кем-либо. и это начинало пугать. вам стало слишком душно в этом помещении, хотя ткань должна была пропускать холодный ночной воздух.
—вы сами подумали об этом, — его звонкий и слишком серьезный голос разрезал тишину. — или вам кто-то сказал?
слышать его таким неязвительным было достаточно непривычно. будто он снял с себя маску профессионала на сцене, и теперь хочет, чтобы вы сняли свою.