Приподнятие рукава будто ударило током. Яго вздрогнул и тут же отступил.
— Можешь… замазать маслом дерево? Я…
Он застыл, будто держась за невидимую черту между собой и Рингом. Лишнее движение — и всё закончится. Он узнал. Режиссёр узнал о его руках. А если начнёт расспрашивать? Заинтересуется. Захочет “поиграться”? А если сделает это частью шоу? Или, может, сожжёт его, просто чтобы посмотреть, как будет трещать древесина-
Мысли сжимались в черепе, сливались в гул. Шут начал дрожать.
Треск. Левая рука издала будто крик, хрустнув от боли.
— Я… — пустые глаза встретились с золотыми впервые за весь разговор. Перед Яго на мгновение встал тот, кто когда-то сделал его таким. Тот, кого он ненавидел всем своим существом. Но сейчас… страх был сильнее.
Он сделал неуверенный шаг назад. Потом ещё. Дрожащие ноги вели его прочь. Хотелось бежать.
Так, как он бежал всю свою жизнь.
Удар. Шут врезался в стену. Она прервала бегство. Но не мысли.