Моя муза

КУПЛЕТ:

Я всего лишь стремлюсь создавать красоту,
В облаках из-за этого часто летаю,
Потому-то, наверное, музу люблю.
И сейчас расскажу, что за муза такая.

Вот вы думали, странный какой человек:
Вечно где-то не здесь, вечно где-то витает.
И вы правы. О, снова словила флешбэк…
Вам сейчас расскажу, что за муза такая.

Значит, не отвлекаемся. Я, как и вы,
Только выжить хочу, просто часто мечтаю,
Уходя в мир фантазии и красоты…
Вот, как раз расскажу, что за муза такая.

Например, когда весь наш район уже спит,
То и я спать ложусь, уже глаз закрываю,
Бах! – и груз на груди! Словно кошка сидит,
По щеке бьёт: «Вставай!». Моя муза такая.

Сверху села и хитро глядит на меня.
Так что словно в гипнозе пишу эти строки.
Её кудри, похоже, что из серебра.
А глаза, как Байкал, бесконечно глубОки.

«Ты чего это вздумала? Ночью уснуть?» –
Говорит мне, корону свою поправляя.
«Ну а как же фантазия, как же наш путь?
Собирайся давай!» И за руку хватает.

ПРИПЕВ:

Иди за мной! Я покажу тебе сотни миров!
Иди за мной! Я покажу тебе сотни миров!
Иди за мной! Я покажу тебе сотни миров!
Иди за мной! Я покажу тебе … Жизнь!

КУПЛЕТ:

Я встаю как в гипнозе, иду в том, что есть,
Словно грустный Пьеро за таблеткой веселья,
Как теленок за мамкой, когда хочет есть,
Или как алкоголик за водкой с похмелья.

И забыв про усталость, боль, голод и сон,
Я не знаю, каких ещё дать вам примеров,
Но иду так покорно, как цирковой слон,
Как в наручниках зек или раб на галерах.

Я иду за ней всюду, где след её был,
Даже не заподозрив ловушек лукавых.
Словно олигофрен, идиот, имбецил,
Когда кто-то ему предлагает халяву.

С ней идем и по льду, и по небу летим,
И под воду уходим, и в лаву вступаем,
То, на гору взбираясь, от боли кряхтим,
То себя в хохлому или в гжель погружаем.

А ведь завтра работать ещё целый день,
Но проходим пургу, тёмный лес, крокодилов…
И идём среди… «КТО ЭТО?! ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?!!
Я серьёзно! Ты видела? Что это было?»

Она руку покрепче сжимает мою,
С силой тянет и молвит мне: «Не отвлекайся!
Ты запомнила всё? Я ещё покажу.
А не хочешь идти, тогда здесь оставайся!»

Я пишу эти строки в каком-то бреду.
За пятнадцать минут почти всё дописала.
Песня будет о том, как я музу люблю.
Явно хочет, что б я вам о ней рассказала.

Слышу голос супруга среди этих строк:
«Женя! Женя!». Я падаю в мир примитивный.
Он с вопросами – «где мой ремень, где носок?»
И надеется, будто я знаю… Наивный.

Но за столько лет вместе он понял уже,
Что когда взгляд пустой и лицо отупело,
Словно стукнули пыльным мешком по башке, –
Это значит, что нет меня, – здесь только тело.

Это тело нуждается в дУше, в еде,
А меня сейчас это не интересует.
Муж давно догадался, что я не в себе,
Что меня во мне нет и сегодня не будет.

Тело ждёт, что помою его, покормлю…
А душа моя где-то в астральном полёте.
Я стою и смотрю свои сны наяву,
Выполняя работу на автопилоте.

Но не так идеален мой автопилот.
То в бельё суну пульт, то часы постираю….
В это время я слышу, как муза поёт,
В новый мир вдохновенный меня погружая.

Так идём по мирам мы всю ночь в кураже.
Путь бывает клубничный, стеклянный, бумажный…
Вроде, солнце взошло? Или полдень уже?
Или вечер? Не знаю. Всё это не важно.

Наблюдаю за ней, как в красивом бреду:
Как бежит через грязь, как над полем летает.
Говорю ей: «Устала, сейчас упаду!»
Она хватку немного свою ослабляет.

И в момент этот жуткий кончается рай,
Так дышать тяжело, словно воздуха мало.
Говорю ей: «Нет-нет! Только не отпускай!
Я иду, я иду. Я совсем не устала».

Чай из чайника вновь мимо чашки пролью,
Вместо сырника, капну себе в тапок мёдом,
В него пяткой вступая, пройдусь ко столу…
Или муж просил кофе? А я пила что-то?

Накормив его чем-то, уткнусь в потолок.
От бессилия – боль, а от пения – благость.
На кровати лежу, как картошки мешок,
Но закрою глаза – снова чувствую тяжесть.

Вряд ли будет хоть шанс этой ночью уснуть.
Давит муза на сердце, тихонько смеётся,
И опять приглашает с собой в дальний путь,
И берет крепко за руку, и песня льётся.