XXXVII

Будто у Набокова
или даже Бирса
мы одиноко
стоим на небывалом пирсе
и выбираем ялик,
чтоб отчалить
по водной глади далеко —
туда, где воды на восходе
почти что молоко.

И я гребу
себе на радость,
вдвоём бы быть в гробу,
но не пора тебе —
и ты меня не тронь,
пока я слишком занят —
я сам себе Харон.
Сижу на вёслах
и любуюсь:
ты у кормы,
коснёшься водной глади,
готова к поцелую,
но мы
как будто бы не ради
касаний
и прикосновений
здесь.
И наше умирание
покой
и есть

2025

надо бы доделать сборник Муза-невозможность, где будет много любви, чувства остранения и болезности. Был бы потрясающий сборник, если я найду силы и время для художественного оформленич