💠Глава 1. Часть 1.2.
предупреждения.
💠1945 г.
Как долго можно пролежать в снегу с адскими болями? На самом деле, это только так кажется, что долго. Сознание мутнеет, не давая в полной мере ощутить все достоинства своего организма и то, на что был способен Бог. Но что-то да и проскальзывает…
Особенно, когда раз за разом это чувство возвращается, стоит погрузиться в отрывистый сон. Даже лежа в кровати с новым мягким матрасом можно ощутить каждую ветвь под лопаткой, как снег пробирается под мокрую кофту, как затылок упирается в острый край маленького, но ощутимого, камушка. По ощущениям - словно в ботинке застрял камень, но расшнуровывать так неохота, что терпишь до привала. И в особенности ощущаешь тягучую боль в левой руке, выше предплечья. Она еще придавлена помутненным сознанием, но медленно возвращает в жизнь. Кровь бьет в венах, адреналин стучит в висках.
А потом шаги. Тяжелые, отдающие дрожью в земле и по всему телу. Шаги, которые оглушают, но заставляют открыть глаза и пытаться хоть что-то увидеть перед собой. Ярко. Снег сверкает и слепит, небо пытается выжечь глаза. И речь. Агрессивная, быстрая, резкая. Немцы. Нашли его. Снова. Раз за разом находят. Всегда находят, словно армейские собаки. Вынюхали, нашли, схватили. Тащат куда-то (куда? Да уже известно куда, да не верится же…). Больно-то как! Тащут по неровной земле, ненароком протащив его по камням и твердой почве. Одежда задралась, неприятно ссаднит спина и поясница. А пошевелится… Нет. Больно же, да и сознание на грани яви. А почему же он всё еще в сознании? Да потому что знает он это всё. Во снах видел, помнил, рассказывали. Рассказывали. Урывками, с недоговорками. Но Барнс давно уже проиграл все возможные развития событий до момента, пока он не очнется в темнице.
И почему только нельзя упасть в спасительную дрему, куда впал тот… тот настоящий Барнс? А он не настоящий? Да кто его знает. И нет, это не сон. Во сне он мог шевелиться, ясно размышлять. А тут словно слияние двух разумов: его, из 2024 года, и того Барнса. Еще молодого, который не познал ничего. Но недолго ему осталось. Немцы что-то говорят, не стесняются в выражениях. Перевод был ему известен где-то на подкорках сознания, но так далеко, что не хотелось доставать. Пусть лежит, пусть пылится. Он уже понял: здесь ему ничего не исправить. Просто наблюдать и ждать. Ждать чего? Что дает эта хроносфера? Как она работает? Что ей надо от него?
А вот и темнота. Его погрузили в грузовик, бросили как мешок картошки на морозный пол. Кровь-то льется под него, и без того-то холодно, а стало еще хуже. Вот уж! Что его ждет дальше? Совсем запамятовал…