💠Глава 1. Часть 1.1.
предупреждения.
💠1945 г.
Как еще можно выразить разочарование, когда то, от чего ты бежал - восстало явью? Нет, сон всё же кажется сладкой ношей по-сравнению с тем, где он открыл глаза. Это чувство нельзя описать разумными словами, оно тянется из глубины его чувств. Это не «Я снова в кошмаре!», это предательство его мозга. Спустя столько времени терапии и самообмана, попытки казаться нормальным человеком и… он вновь здесь. Только ощущается это куда хуже, чем было во снах.
Этот свист ветра он слышал часто. В ночах, стоило ему закрыть глаза и упасть в дрёму. В моментах, когда долго смотрел на себя в зеркало. Он не отпускал его, завывал, будто пытаясь втянуть обратно в свои объятия холодного обдува. Все вокруг сияло чем-то таким ярким, что резало глаза, но Барнс, словно не он управляет своим телом, обхватил руками ручку щита и резко поднял его перед собой. В другой руке откуда-то появился пистолет… Нет, только не повторение! Он так отчаянно хотел открыть глаза, чтобы увидеть перед собой темноту его квартиры. Но звук энергетической перезарядки, отдача в щит вернули его в реальность и он отлетел в развороченную стенку вагона. Пальцы намертво сжались в поручень, который держался на последних заклепках.
Казалось, время растянулось на длительные мгновения. Держится за холодный металл, который успел охладиться под натиском льда, в ушах стук колес о рельса, двигатель гудит где-то в пространстве. Стив… Стив, который не изменился даже спустя 80 лет! Прямо перед ним, пытается дотянуться. Еще чуть-чуть, носок ботинка соскальзывает с поверхности металлической стены. Баки отчетливо помнит все слабые места поручня, подтягивается, слышит треск металла под давлением своего веса.
🕰
Еще чуть-чуть!
Свободной рукой обхватывает обломок стойки, — давно уже смог осознать, что это ребро жесткости и за это нужно было держаться тогда, — пытается подтянуться. Мышцы правой руки горят, под завыванием ветра словно суставы выворачиваются наизнанку, но он заставляет себя обхватить острые края.
Можно было бы назвать это паникой, но Барнс умело гасил это ненужное чувство. Паника отвлекает, заставляет идти на безрассудные деяния и в моменте человек становится глупым. Худший помощник при попытки выжить. Это можно было бы охарактеризовать как беспомощность. Чтобы не происходило, в ночах он возвращался на тот поручень, где безвольно завис. Раз за разом проходил, находил выходы или смирялся. Но всё равно исход был один. А сейчас повторяется вновь, словно судьба дала шанс исправить, но всё идет наперекосяк. Другие эмоции, которые неподвластны его силе разума, захлестнули и оставили его холодный разум где-то вдалеке. Спертое дыхание мешало подаче кислорода, голова кружилась и затуманивала обзор, ослабляло стальную хватку, но надо…
Переносит вес на стойку, металлические заусенцы впиваются в загрубевшую кожу, держится на руке. Левой перехватывает, опирается локтем на полу-отвалившийся поручень, правую отпускает.
«Еще чуть-чуть, нет, время! Тянись медленнее, дай исправить ошибку!» — кричал мысленного Барнс, протягивая руку к Стиву. Кончики пальцев коснулись кожаной перчатки друга, еще рывок… По подсчетам осталась одна секунда, которая тянется уже минуты, — «Издевательство!» — Но Стив остается, не пытается сжать его руку. Все замедлилось, только сам Баки двигается так быстро. Издевательство… Словно кто-то шепчет ему на ухо, но доходит это сквозь шум ветра. Стив не двигается, беспомощно смотрит на него, а после говорит с несвойственным ему отвращением: