💠Глава 1. Часть 1.3.
предупреждения.
💠1945 г.
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Баки очнулся.
Нет. Это ложь, очередная и самая простая. Очнуться — значит вернуться к чему-то: к мысли, к реальности, к себе. Здесь не было ничего, к чему можно было бы вернуться. Или хотелось бы. Было лишь медленное возвращение разума в путину новых событий.
Свет. Пространство. Слишком много того и другого. Потолок где-то там, слишком далеко и слишком близко одновременно, залитый холодным светом и чем-то искусственным, неживым. Он не очнулся — он просто обнаружил, что его глаза уже открыты. И мир перед ними не стоял, а плясал. Плясал медленным, тошнотворным танце: стены дышали, потолок колыхался, грозясь упасть и раздавить его. Каждый предмет расплывался, терял края, пытаясь слиться с другим. Это было похоже на попытку смотреть сквозь толстое, искривленное стекло, которое к тому же постоянно двигают.
И посреди этого зеленоватого болота, по иному не назвать это, — фигура. Мужчина. Халат, маска... Медленное, будто под водой, движение. Баки заставил глаза сфокусироваться — мучительно больно. Глаза болят настолько сильно, что если бы он мог пошевелиться - он бы обязательно вырвал их. И мир на секунду встал на свои места. Всё было в зеленых оттенках: бледно-зеленые стены, болотный оттенок халата, даже свет изливался словно через толщу мутной воды. Стерильный и бездушный цвет. Лаборатория.
🩸🩸🩸🩸🩸🩸🩸
🌟🌟Одно слово всего, а звучит как
🌟🌟🌟приговор к смерти. То, что давно
🌟🌟🌟не ощущалось - ощущается
🌟🌟🌟втройне острее. Хуже паники: паника дает мощный выброс адреналина, который застилает всё перед глазами, заставляет двигаться и что-то предпринимать. А страх блокирует любую мысль, вяжет и размазывает по стенкам сознания. Страх парализует, разрешая двигать только глазами, впитывать в себя каждую деталь помещения. И это не было кошмаром. Кошмар был иным - кошмар ощущается как со стороны. А это… это воспоминание. Загнанное в угол, забито досками, замаскировано, но оно вернулось в явь его сознания, накрывая забытыми ощущениями и шумом. Специфичное жужжание аппаратуры рядом, приглушенные голоса, тонкий визг бор-машины, которую мужчина в халате держит в руках прямо перед ним. Страх. И еще раз страх.
Это не было ночными кошмарами. Кошмары подпитаны виной. Они приходили с посмертными масками на лицах, в уходящих звенящих голосах и мольбах. Глаза, которые так напряженно вглядывались в Зимнего Солдата, надеясь увидеть сожаление и не находили. Дрожащими голосами умоляли, что-то лепетали… Тихо, почти под нос. Уходящая надежда в их взглядах; голоса, которые не успевали дозвучать, как умирали от его рук.
Это не то воспоминание, которое приходило часто. Это было то, что мозг запрещал вспоминать, ведь жертвой он был сам. Но разве Зимний Солдат заслуживает жалости или сочувствия? Разве не он погубил дюжину невинных жертв? Разве не он прославился лучшими итогами всех миссий? Он был жертвой заслуженно… И без разницы, что жертвой он стал до того, как поднял железную руку над первой невинной душой. Он - Зимний Солдат. Не человек.
🩸🩸🩸
И потому это воспоминание не точечно пульсировало в висках, а отдавалось болью где-то в груди. Сжали тиски страха, как в тот первый раз. Сжали до такой степени, что грозились проломить ребра и грудную клетку. Этот момент его жизни не имел ни признания, ни даты, ни имени. Даже конца не было. Оно тянулось, размазывалось по годам и не отпускало, всегда догоняя и маяча рядом.
Голова была тяжелым шаром, насаженным на тонкую гибкую ветвь шеи. Любая попытка повернуть ее вызывала приступ тошноты, мир опрокидывался, плыл, вращался. Мышцы не просто ослабли — они словно отсутствовали. Они отказывались держать, превратившись в теплую, дрожащую жижу. Висок снова и снова ударялся о поверхность койки, на которой он лежал, теряя фокус на помещении. Но зато можно заметить аккуратно зашитую руку, где больше не видно раздробленной кости и кровавых лоскутов кожи. Это значит, что почти готово… Еще одно мгновение и...
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟