издательство темерон

Тем не менее, были и работы которые откровенно порадовали. Очень понравился молодой человек (кажется, его зовут Франсуа, но это не точно), который выставился под псевдонимом poesie is not dead — мы сошлись на любви к печатным машинкам и тактильности в визуальной поэзии (он ещё очень классно использует всевозможные печатные штампы). И я очень посмеялся с мерча, который он делает — например красные кепки а-ля MAGA, только с make avant-garde great again (да, чуть пошловато, но так ведь и должно быть). Также понравился Yoann Sarrat — он сочетает визуальную поэзию, тату искусство и современный танец. Он также был единственным, чей перформанс вызвал у меня отклик, даже несмотря на языковой барьер.

Какие-то такие впечатления, а выставке ещё идти аж до 24 октября, так что если кто-то из читающих эти строки окажется в Париже в это время, загляните в галерею Satellite.

Съездили на вернисаж выставки Poesie Network в Париж, и впечатления скорее положительные. Несмотря на то, что я являюсь исследователем, практиком и, во многом, апологетом визуальной поэзии, очень сложно отрицать что существенная её часть представляет собой (зачастую достаточно беззубое) воспроизводство формы, которая была новаторской и радикальной примерно во времена юности моей бабушки.

И в принципе, по большинству работ очень сложно определить их приблизительную датировку. К примеру, работа покойного Лемэтра, датируемая 1964-м, совершенно не выглядит устаревшей на фоне остальных авторов, включая молодых, а вот работы (тьфу-тьфу живого) Августо де Кампоса смотрелись так будто он до сих пор живёт в 1960-х.

Абсолютно шокирован сообщением о смерти Шона Рэгона из Cult of Youth. Мы с ним никогда не дружили и даже не приятельствовали, но когда-то в другой жизни в 2015 году я брал у него интервью для Sadwave в преддверии их концертов в Питере и Москве. Помню, потребовалось несколько попыток чтобы созвониться потому что они турили в безумном графике: дорога-чек-концерт-дорога. Мы тогда ещё немного поболтали перед их питерским концертом, а потом я на много лет забыл об их существовании. Только в 2023-ем, уже в Берлине, я послушал их новый, выпущенный после долгого молчания, альбом (который мне скорее понравился), и сходил на концерт в Volksbuhne. Я был уверен что они распались, но мы тогда немного поболтали с Шоном за баром, он рассказал что развёлся, переехал в Берлин, и живёт в том же районе, что и я, Нойекёльне. Я тогда подумал что может как-нибудь встретимся в каком-нибудь супермаркете как соседи и пропустим по стаканчику. Так и не встретились. (А берлинский концерт, кстати, был невероятным. Я шёл с нулём ожиданий, но внезапно остался в полном восторге от выступления и невероятной отдачи)
https://sadwave.com/2015/03/cult-of-youth/

Вчера в разговоре вспомнил текст своего друга, греческого сюрреалиста Артемиса Мавромматиса «Как вести себя с тем, что вы можете идентифицировать, но не имеете представления, чем оно было раньше (или чем может стать). Неполное пособие», который я когда-то перевёл для Гилеи, и еле нашёл его в интернете. Чтобы у вас таких сложностей не было, публикую его здесь.

«Если вы ищете себя и никак не можете найти, поищите среди мусора. Поговорка “покажи мне свой мусор, и я скажу, кто ты” может подсказать вам эту идею». 

http://hylaea.ru/mavrommatis_trash.html

Ещё из новостей, ко мне, впрочем, более не имеющих отношение. Случайно обратил внимание, что лейбл «ночные травы» начал снова подавать признаки жизни. Как некоторые знают, в годы оригинальной активности этого микролейбла я принимал в его жизни существенное участие; да что говорить, даже моя первая поэтическая книга выходила под его вывеской. К новой инкарнации «ночных трав» я не имею никакого отношения, но я уверен, что если лейбл продолжит существовать, то будет делать что-то классное. А некоторые из наших старых релизов ещё должны быть доступны. По России, думаю, достать их совсем не проблема, а если кому-то нужно в Европу, пишите мне, что-нибудь придумаем.)

https://nochnyetravy.bandcamp.com/

Пусть моя творческая жизнь сейчас в основном и сфокусирована на изучении электро-саза, собрании педалборда, который давал бы звук моей мечты, и постоянной войне с электричеством (оно меня всегда не любило), о поэзии я тоже не забываю. Несколько проектов, включая новую книгу, находятся в вялотекущей работе, а вот уже совсем скоро, 12 сентября, в Парижской галерее Satellite откроется большая выставка визуальной поэзии, на которой двумя работами буду представлен и я.
Несмотря на вырвиглазную афишу (в Европе вообще такое любят), событие, мне кажется, достаточно существенное благодаря внушительной обойме авторов, в которую входят в том числе и ветераны визуальной поэзии, такие как Августо де Кампос, Джованни Фонтана и Жан-Франсуа Бори (один из кураторов выставки), и даже те, кто уже в этом мире отмучился, как, например, леттрист Морис Лемэтр, флуксусист Жан Дюпуи и один из столпов французской визуальной поэзии Пьер Гарнье.
Мне всегда импонировала магия этой двойственности, которую заключает в себе комбинация поэта-исследователя. Для меня, как автора ряда академических-и-не-очень статей о визуальной поэзии, упомянутые выше имена — это что-то из другой эпохи, другого измерения, даже где-то другой планеты, и вот в пространстве парижской галереи я сам оказываюсь на равных на той самой другой планете таким же поэтом, как и они. И это не столько про эго, сколько про столкновение двух идентичностей, которое всегда влечёт за собой выпадание в какое-то третье, созерцательное пространство (необходимое чтобы погасить этот диссонанс).
На вернисаж я думаю съездить, так что если волею судеб кто-то из читающих эти строки окажется в Париже в эти дни, погоды должны ещё стоять хорошие, а в парижских магазинах вино по-прежнему относительно дешёвое.

Роскошный плейлист к статье Павла Заруцкого «Умножения, мутации фетиша. Изолированная или ампутированная часть тела как объект эротической обсессии», составленный самим автором. Павел пост-панк вокалист, был фронтменом группы Grotesque Sexuality и многих других музыкальных проектов. Судя по названию группы сюжет исследования вписывается в постоянный круг интересов автора.

Распавшиеся в 2012 году Grotesque Sexuality, конечно, не к ночи будут помянуты, там кроме броского названия и безвозвратно ушедшей молодости (которой можно всё простить) ничего интересного для современного слушателя нет.

А вот плейлист к статье я составил классный, тотальные секс, мрак и космос, вот это к прослушиванию могу рекомендовать смело.

Гуро-история западного искусства на примере одной обсессии: исследование Павла Заруцкого об образе ампутированной части тела как фетиша.

Кабинет редкостей открывается новеллой Бруно Ясенского «Ноги Изольды Морган», в которой герой испытывает мучительное влечение к ампутированным ногам своей возлюбленной. Павел Заруцкий прослеживает, как эта фиксация перекочевала со страниц декадентских романов в объективы Ганса Беллмера и коллажи сюрреалистов, превращаясь из частной девиации в ключевой код послевоенного искусства. Отрезанная конечность здесь не только объект желания, но и сакрализированная субьектность, наделённая самостоятельностью.

Вместе с автором мы заглядываем в анатомические театры прошлого, рассматриваем восковые муляжи и следим за тем, как медицина невольно поставляла топливо для воображения художников. Где проходит граница между восхищением формой и ужасом перед увечьем? Почему ампутированная часть тела в искусстве зачастую кажется более живой и притягательной, чем целое?

Погружаемся в историю самой причудливой обсессии западной культуры в новом материале Павла Заруцкого.

Мне кажется, «линии» я всё-таки наградил не «одной» обсессией, а целым букетом, но это вопрос оптики. Так или иначе, наконец видит свет одна из наилюбимейших и самых личных статей когда-либо мной написанных, равно как и одна из самых противоречивых. Ни одно исследование не претендует на всеобъемлющую полноту, но я во время своей работы был удивлён, насколько редко в художественных произведениях эротическая одержимость наделяет изолированную или ампутированную часть тела какой-то совершенно новой субъектностью. Несмотря на то, что я в основном пишу об авторах которые являются лично для меня системообразующими (Батай, Кроненберг, Беллмер, Молинье и др.), проанализировать их в контексте такой обсессии оказалось далеко не простой задачей. Но получилось, как мне видится, достаточно любопытно.

Афины, 2019