Иван Глазунов

Еще одна церковь на Урале . Слава Богу за всё !

Рекомендую, друзья , обязательно побывать на музыкальном фестивале Дениса Мацуева , который открылся вчера в Суздале, и вновь обещает стать большим и прекрасным культурным событием России!

Желаем фестивалю процветания, нового творческого развития, чтобы с каждым годом он объединял всё больше людей вокруг замечательной музыки! Поздравляем наших друзей Владимиро Суздальский музей Заповедник с открытием прекрасного фестиваля!

Я учился в той самой знаменитой мастерской портрета, которой руководил Илья Глазунов. Наша мастерская тогда прошла не одну практику в Эрмитаже, тогда как другие студенты Суриковского в Эрмитаже никогда не копировали, а многие его коллеги из Суриковского тогда этого понять не могли, недоумевали и даже осуждали. Однажды на просмотре летней практики, где были выставлены копии, привезённые из Эрмитажа, кто-то из особо «остроумных» доброжелателей по цеху подсыпал в мастерскую нафталина, но дух молодых художников это сломить уж точно не могло, а вот добавить ещё большего энтузиазма в совершенствовании мастерства на примере великих, конечно, помогло!

Мы тогда три года подряд копировали с конца мая по сентябрь. К нам приходили из академии Репина замечательные реставраторы и знатоки технологии живописи Ярослав Онуфриевич Шкандрия и знаменитый Михаил Михайлович Девятов. Глазунов пригласил их как своих единомышленников.

Это было для нас долгое пребывание в Петербурге. Кстати, помню, был голодный год в начале 90-х, в Петербурге не работали даже многие булочные, неудобства и хаос, но и это не останавливало.

Я копировал Пальму Старшего — портрет молодого человека и его же Мадонну с Младенцем. Это художник тонких валеров, XVI век. Помню, что на портрете полутон на щеке — непонятно, чем сделан. Как он там получился? Это очень высокая техника мастерства и одновременно одухотворённая живопись. Я с этой щекой бился полтора месяца — не мог понять, как это сделано.

Сейчас у наших студентов вся практика — полтора месяца, их задача быстро и технично успеть с копией. С ними работают, курируют их каждый день наши опытные профессора Сергей Эдуардович Чуданов и Игорь Иванович Наскалов, когда-то прошедшие эту же школу.

Уже два года я специально сократил время на другие задания в Петербурге, чтобы все основные силы студенты тратили на Эрмитаж. Параллельно с этим наша традиционная интеллектуальная встряска: в Петербурге необходимо увидеть с опытными искусствоведами и музейщиками дворцы и парки, музеи и храмы, места Достоевского и Пушкина, написать этюды белой ночью и туманным утром. Я уже не прошу от студентов несметного количества этюдов, но главные моменты, где есть что-то особенное, что-то о душе этого города на Неве, мы ждём на просмотрах в этюдах и пейзажах.

Количество заданий немного уменьшили, чтобы они свежо и бодро приходили по утрам работать в Эрмитаж. И уже результат есть.

Задача — за полтора месяца успеть как можно больше. И сейчас вводим такую практику: если в работе над копией у студента есть потенциал, но он не успевает, даём ему возможность доработать её в следующем году. А я радуюсь за них и по-хорошему завидую — первая встреча с торжеством античной, средневековой христианско-европейской культурой, с другими временами и эпохами в искусстве.
Встреча в Эрмитаже, когда ты с особо оформленным пропуском, со своей палитрой и этюдником, в тишине перед великими — это чудо.

Потом, во взрослой жизни, об этом можно только мечтать, а сегодня мы даём им эту возможность. Всегда говорим спасибо за это директору Эрмитажа Михаилу Борисовичу Пиотровскому.

И всё повторяется десятилетиями, каждый год заново!»

Иван Ильич Глазунов, народный художник России, ректор РАЖВиЗ И. Глазунова:

«Когда-то в Императорской академии художеств копирование было одним из важнейших этапов обучения.

Надо сказать, что в те годы учились с детства и много, даже жили при академии.
Сначала учились на копировании рисунков старых мастеров, потом — живописи. Копирование помогало вырастить художнику культурный слой: он научался не просто передавать натуру, а именно постигать искусство.

Мой отец, Илья Сергеевич Глазунов, в будущем профессор Суриковского, руководил мастерской портрета (так она называлась).

Его мастерская сильно отличалась от других мастерских, потому что он строил обучение в ней по своим принципам и программе, в частности летом обязательно вывозил своих студентов в Санкт-Петербург, город, где он родился, вырос, — хотел погрузить своих студентов в то, что сам так любил.
И там они копировали не полтора месяца, как сейчас на практике, а всё лето и даже до осени. А многие ещё успевали ездить в Петербург и знакомиться с Эрмитажем в свободные понедельники в течение учебного года.

С тех пор в Академии заведено обязательное прохождение копийной практики, которую Глазунов учредил ещё в Суриковском для своих первых студентов, в числе которых тогда был и я.

«Вам откроются ворота школы», — говорил он.

Это правда: когда ты копируешь великих мастеров, происходит сильное интеллектуальное усилие, рост — надо изучить жизненную тему художника, его биографию, технику живописи, технологию — например, правильно подготовить холст. Это проникновение в эпоху, даже в тонкости художественных материалов того времени.

Суть копирования ведь не в том, чтобы механически просто «передрать» оригинал.
Смысл этой работы не в том, чтобы сделать хендмейд-репродукцию, а в том, чтобы через копирование понять приёмы, манеру и написать работу в той же последовательности, в которой её вёл мастер эпохи Возрождения, XVIII века, например.

Сегодняшним студентам необходимы такие интеллектуальные и художественные усилия. А многие первокурсники из дальних регионов страны никогда не были ни в Эрмитаже, ни в Санкт-Петербурге, и для них встреча с коллекцией живописи Эрмитажа — потрясение и настоящее причастие к искусству, и понимание вершин профессии.

У нас в академии перед летней практикой обязательно читаются лекции о художниках, которых студенты предположительно будут изучать и копировать, по их технике живописи. А ещё идёт искусствоведческое вливание по всему Эрмитажу , о его истории и экспозиции: когда вещь поступила в музей, кто из русских государей её приобретал в собрание, какая у неё предыстория. Это важно, и даже атмосфера эрмитажных залов, пропорция дверных порталов и оконных проёмов, благородный блеск и патина старинных рам — всё имеет значение.

Ты студент академии художеств, и вот для тебя воистину священный акт: короткими белыми ночами готовиться, чтобы рано утром, на заре, идти в Эрмитаж, ещё закрытый для посетителей, пусть не выспавшимся, но думающим о прекрасном, и там предстоять перед Рубенсом или Тицианом в тишине, до прихода первых групп туристов.

В этом вековые традиции, художественная преемственность, молодой современный художник приобщается к великой культуре и мировой живописи. И, возможно, кто-то станет причастным, почувствует и себя идущим по этому пути за великими.

Получая этот опыт на практике в Эрмитаже, студент начинает понимать, что это тонко и сложно, что «нахрапом» не повторить. Надо побороться за то, чтобы хотя бы что-то получилось, близко к оригиналу. Это серьёзная борьба, сосредоточенность и труд. Это даже не навыки ремесла. Просто сделать похожим — недостаточно. А ещё у многих здесь открывается понимание своих сил, вера в свои способности и в свой талант.

Июль 2026 г. Летняя практика РАЖВиЗ. Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж.

И наша история – архивные фото Ильи Глазунова со своими студентами мастерской портрета (институт им. Сурикова) в Санкт-Петербурге.