[251117] vii. сын эпохи
⠀
когда мы вновь оказались в этом доме, он уже не был таким же шумным и огромным, как и в прошлый раз. я вновь сидела на том же самом месте. гостиная, казавшаяся маленькой мне огромным залом, теперь стала меньше, а мебель потускнела. мы сидели пару минут в тишине, затем на кухне зашумели голоса и зазвенела посуда.
⠀
он появился с шарканьем и тихим «такова жизнь, такова жизнь...». морщины около глаз и странный отблеск в глазах. мне на секунду стало страшно. не знаю от чего. возможно дело было в холодном дыхании, которое словно шло по пятам старого человека.
⠀
мы сидели у края огромного стола, который когда-то сиял и был завален игрушками и различной едой. теперь же на нём уныло развалились одноцветные пакеты с угловатыми коробками лекарств. где-то в углу лежала салфетка с уравнением, написанным кривым детским почерком.
⠀
он сидел на краю дивана, сцепив руки и смотря куда-то вниз, на обшарпанный пол. сине-зелёные вены обвивали слабые руки, лишь единожды переходя в две полосы с наколками. вероятно с ними была связана интересная история, но слушали мы другую. и не совсем историю. скорее, размышления о жизни. размышления человека, который знает, что скоро его плеч коснутся такие любимые, но холодные руки жены, что скоро он будет не одинок. но пока ему оставалось лишь сидеть и повторять «вот такая она жизнь...». я не знаю что происходит в моей голове сейчас. тело разрывается на части, голова раскалывается, а в душе, где-то в тёмном и пыльном уголке повторяется всё чаще и чаще «а правильно ли?». но ты не изменишься за один вечер, увидев старика, чьи дни сочтены. не изменишься и завтра, потому что думать будешь не о жизни, а о том, как её прожить. как её прожить так, чтобы будучи стариком, который лежит в постели, дрожащими руками,
сжимая одеяло и ладонь смерти, сказать ей: «я жил счастливо», на что она всё равно ответит: «ты не жил». потому что всё будет хорошо, если всё нормально.