Когда Калеб снял с него кофту и освободил спину, дикая боль не утихла, но давящая судорога наконец немного ослабла. Лопатки горели так, будто к ним приложили раскалённое железо, а вдоль позвоночника змеились струйки горячей крови.
​ Прикосновение Калеба к основанию левого крыла отозвалось резкой болью, но когда тот слегка приподнял сустав, снимая тяжесть со свежей раны, Айзек хрипло выдохнул

​Ч-чёрт... Калеб...ах~ мх..

​Правое крыло с тошнотворным влажным хрустом окончательно пробило кожу, расправляя окровавленные, слипшиеся перья. Айзек уткнулся лицом в ковёр, заглушая стон.