вчера на Арбатской я был свидетелем заурядной сцены.
Двое полицейских стояли твердынями у турникетов входа-выхода и проверяли документы проходящих мимо мигрантов. Они были одеты брутально: берцы, тёмные штаны, пистолет, дубинка, плотная куртка, поверх которой — бронижилет. Воинственный образ завершало закрытое балаклавой лицо. «Почему у них закрыто лицо?» — подумал я.
полицейский находится публичном пространстве.
«Он должен ходить без маски, поскольку принцип публичности — прозрачность» — снова подумал я. Но принцип не есть критерий, а значит возможно публичное пространство без прозрачности.
критерием публичного пространства являются статусные отношения.
Люди взаимодействуют друг с другом как с обладателями официальных или традиционных статусов, которые наделяют их правами и обязанностями. Взаимодействие человека в форме и человека без паспорта РФ — это взаимодействие между полицейским и мигрантом, а не Иваном и Абдылдабеком.
Здесь можно возразить. Ведь в приватном или интимном пространстве также существуют статусные отношения. Например, отношения мама-сын. Но в этих пространствах "мама" — это не статус, а имя. Статус используется для определения позиции человека в группе людей, а имя для выделения одного человека из множества других. Когда ребёнок лепечет "мамамама", то обращается к родителю как к уникальной сущности. Ребёнок даёт своему родителю имя "мама", которое он продолжает использовать даже повзрослев.
полицейские — анонимы с идентификационным номером на жетоне. почему они закрывают лицо?
Потому что холодно? Но они в тёплом метро. Потому страшно? Но в Москве безопасно. Возможно, это проявление моды на брутальность среди сотрудников силовых ведомств. Я хз. Подписчики, а вы что думаете?