Пепел Грамши

Но есть и хорошие новости: математиков поддержал профсоюз таксистов! Людская солидарность в мире голого чистогана…

Атмосфера на кампусах сегодня: phd студенты бегают по коридорам и кричат, что гипотеза Ходжа только что взлетела на 20% на polymarket… А про Бёрча-Свиннертон-Дайера шепчутся — мол, найден контрпример. Кстати, Гротендик в гипотезу Ходжа верил: ему было нужно, чтобы морфизмы между мотивами происходили из алгебраических циклов. Идеалист! И в математике, и в жизни.

В парижском институте Пуанкаре сегодня происходит конференция в честь 100-летия Жана-Пьера Серра; в 16:00 ожидается выступление юбиляра (свою последнюю статью он опубликовал всего два года назад в возрасте 98 лет). На мой взгляд, именно Серр — а не Гротендик — самый влиятельный математик двадцатого столетия, и уж точно последний "универсал". К слову, из живых классиков он даже не самый старый: ещё одному бурбакисту Жаку Диксмье идёт 103-й год, правда математически он давно не активен. А Леопольд Вьеторис вообще был самым старым австрийским мужчиной в истории, он умер на 111-м году жизни. Я до сих пор считаю, что моим главным карьерным достижением было письмо от Серра, где он сообщил мне что я мудак об ошибке в моей статье.

В Калтехе между тем справедливо решили, что если пиздец невозможно остановить, то его необходимо возглавить (Америка). Поэтому в конце октября они проведут Матотон, на котором участникам выдадут токенов на два миллиона долларов и посадят решать открытые задачи. Так что если их у вас есть, то времени осталось не много. Письмо против также подоспело.

Больше ада!

Радио Апокалипсис продолжает своё вещание. Как уже давно стало ясно, ИИ-компании превратили фундаментальную математику в испытательный полигон для демонстрации своих возможностей перед инвесторами. И, вполне ожидаемо, всё это начинает приобретать довольно грязный характер, что буквально на днях вылилось в грандиозный скандал.

Недавно поползли слухи, что в Anthropic решили одну из так называемых «задач тысячелетия» (гипотеза Пуанкаре, доказанная Перельманом, была среди этих задач). Гадали между гипотезой Ходжа и уравнениями Навье-Стокса. Слухи подтвердились в пользу последних; к слову, это, пожалуй, единственная задача из списка, которую можно на пальцах объяснить любому человеку, поскольку эти уравнения описывают движение вязкой жидкости. Ну да не суть. А вот что случилось сегодня.

Тристан Бакмастер, специалист по уравнениям в частных производных и гидродинамике из NYU, и ставший уже знаменитым Левент Алпоге из Anthropic — взяли наработки мадридских математиков Диего Кордобы и Луиса Мартинеса-Зороа, и при помощи ИИ-моделей (Claude и GPT-5.6) смогли за месяц решить ещё одну фундаментальную задачу, связанную с так называемым уравнением Эйлера. В общих чертах (пусть меня поправят специалисты в комментариях), это уравнение описывает движение невязкой жидкости и его решение является важным шагом к решению Навье-Стокса. Узнав об их успехе из циркулирующих слухов, компания OpenAI спешно задействовала огромные вычислительные мощности и целую команду, чтобы сгенерировать собственное решение для более сложной задачи — собственно уравнений Навье-Стокса. Во время экстренных телефонных переговоров с Бакмастером представители OpenAI не смогли прямо ответить, обучалась ли их внутренняя модель на личных черновиках Бакмастера, его научной группы в NYU и Левента, которые те загружали в систему Codex (а загружали они абсолютно всё), и изначально вообще заявляли, будто решение задачи Навье-Стокса было получено искусственным интеллектом почти без помощи людей.

В итоге, вместо прояснения ситуации они предложили Бакмастеру два варианта сделки: 

1. Бакмастер публикует свою предварительную работу по уравнениям Эйлера, а на следующий день OpenAI публикует решение по Навье-Стоксу.

2. Бакмастер пишет статью о решении Навье-Стокса один (вычеркнув своего соавтора Алпоге, так как он работает в Anthropic), признавая заслуги ИИ от OpenAI. Взамен OpenAI публично заявит, что Тристан заслуживает престижнейшую Премию Клэя.

Когда Бакмастер отказался и предупредил, что предаст этот разговор огласке, представители OpenAI начали угрожать его академической карьере фразами вроде: «Зачем тебе рушить свою карьеру?» и «If you don’t want me to be nice, then I don’t have to be nice». 

В итоге Алпоге и Бакмастер были вынуждены экстренно публиковать свои доказательства. Из-за спешки текст решения по Эйлеру оказался совершенно нечитабельным (Бакмастер извинился перед сообществом, назвав текст «ИИ-слопом»). Самое интересное теперь – как этот кейс отразится на OpenAI и не станет ли это классической историей «жадность фраера сгубила».

Первую неделю сентября провёл на конференции в Базеле — который теперь воспринимаю не иначе как мировую столицу ЛСД и антропософии. По чистейшему из совпадений на неделю раньше я проходил мимо одной из вальдорфских школ Антверпена на Volkstraat; в эту неказистую улицу перетекает Nationalestraat, известная любителям авангардной моды и разнообразной маржелы как место силы «антверпенской шестерки» и первого бутика Дриса ван Нотена. Штайнеровская школа располагается в великолепном Либеральном народном доме «Помоги себе сам» — Liberaal Volkshuis «Help U Zelve», и замечательно здесь то (уверен, это заметили раньше меня), как округлости ар-нуво ненамеренно согласуются с архитектурными идеями Штайнера — он, как известно, отвергал прямые углы (см. Гётенаум) и вообще имел оригинальное мнение о математике: так, декартова геометрия — плохо (жёсткая координатная сетка), а проективная — хорошо! Конечно, в последней мистика Штайнера привлекала, во-первых, идея бесконечности, а во-вторых, идея [проективной] двойственности, в связи с чем он даже ввёл термин Gegenraum — антипространство. Теперь я мечтаю где-нибудь его приспособить.

Полчаса листал в Имке книжку Берберовой про русских масонов. Описания в духе

СУРАВАРДИ, Сахид (1890 -?). Индус, род. в Калькутте. Учился в Оксфорде, приехал в Москву. Служил в театре Станиславского. Близкий друг Мар. Ник. Германовой и ее семьи. После революции — на Кавказе, потом в Париже. Его масонскую анкету писал А. И. Хатисов, 33°, он же рекомендовал его. Во время войны вернулся в Индию и позже был индийским посланником в Испании.

Вдохновившись письмом директора института, где он — под впечатлением от доказанной Клодом гипотезы Хопфа — шутит о намерении “mettre la clé sous la porte si ça continue” — пошёл искать по-настоящему вечное в иезуитскую церковь Святого Карло Борромео. Вы видели такое взаимодействие живописи и скульптуры? В настолько отчётливой, ясной форме я, пожалуй, ничего подобного и не видел, хотя именно за этот барочный приём bel composto ценится Бернини. Иногда лучшие проявления Рима кристализуются в Антверпене.

Приобрел в антверпенском букинисте «Канатоходца» Жана Жене и эротические стихи Батая. Продавец похожий на Ника Кейва посмотрел на меня с интересом…

что спросить у старика Шопенгауэра?
записываю ваши вопросы

малыш, прости, но карлсона сбила пво
он возвращался к нам под вечер
на небе нету никого
и вдруг раздался страшный гром
теперь мы поминальные достали свечи

малыш, не плачь, такая жизнь сейчас
ты что, хотел, чтоб он попал к нам в гости?
он враг, не друг, живой бпла
мир праху, но подумай сам —
сейчас вот так летать опасно

малыш, он средних лет мужик в рассвете сил
зачем ему летать к детишкам в окна?
меня, честно сказать, всегда бесил
этот сомнительный герой писательницы астрид линдгрен

малыш, ну хочешь купим хомяка
или немецкую овчарку?
забудь про говорящий бпла
ну хочешь кошку или черепашку?
понятно, старый друг — дороже новых двух,
но он уже в земле и не воскреснет
твой труд — забыть о нем — твой труд —
себя сберечь — семью сберечь — во времена чудесных изменений мира

В этом году все дороги вели меня в Рим — провидение ли это или причудливые расписания авиакомпаний (уверен, что первое) — но однажды я пообещал себе прожить здесь хотя бы год, а пока при первой возможности сажусь на поезд в Фьюмичино и еду сливаться с этой великой архаикой.

Я научился не брать дорогой поезд до Termini. Сажусь на обычный пригородный и доезжаю до Roma Trastevere. На пыльной привокзальной площади быстро пью кофе, медленно расплачиваюсь с кассиршей — ведь в Италии есть эта особая должность распорядителей кассы, чем-то напоминающих будочниц и будочников московского метро.

На площади Бьондо Флавио беру автобус до моста Гарибальди: здесь обычно начинается моё блуждание по Трастевере. В августовский полдень уже невозможно находиться на открытом солнце, и на улицах остаются сумасшедшие и американцы. На набережной Тибра звон цикад и крик попугаев смешиваются в раскаленном воздухе с отзвуками ambulanza. На склоне Яникула мне кажется, что Рим похож на райский сад, в котором Адам и Ева умерли от обезвоживания.

Теряюсь на пустынных мраморных лестницах Палаццо Корсини. Это одна из самых гениальных галерей на свете: куратору и идее кураторства здесь буквально плюнули в лицо, и в огромных залах барочного дворца редкий посетитель оставлен наедине с сотнями первоклассных полотен, покрывающих стены в абсолютно случайном порядке, среди которых мелькает и Рубенс, и Ван Дейк, и Рибера...

Моя любимая тратория благоразумно закрылась на ferragosto. Я не дам вам адрес, даже не просите. Спросите приватно и может быть я отвечу. Может быть. Микроскопических (нано?) размеров нонна готовит там соуса в кастрюлях вдвое выше неё, готовит артишоки по-римски и по-еврейски, готовит великолепный бразато. Здесь обстановка столовой в католической школе, домашнее вино наливают в домашние стаканы, и даже паста выглядит совсем не так соблазнительно, как ей положено — макароны и шлёпнуто чуть соуса сверху — но поверь мне, читатель, это абсолютно гениально. Абсолютно. Я пообедал в другом хорошем месте. Но всё же расстояние от самого хорошего до гениального — гораздо больше, чем от самого плохого до самого хорошего.

Несмотря на изматывающую жару, на площади Санта-Мариа-ин-Трастевере оживлённо: кого-то хоронят. Роскошный катафалк «Мерседес» теснит пузатый грузовик. Из грузовика выгружают свежую рукколу и сицилийские помидоры.

Чтобы два раза не вставать (хотя кого я обманываю). Цинично-капиталистический характер всей этой движухи даже не скрывается. OpenAI в своем жизнерадостном постинге сразу называет цену вопроса — 2к доллáров, как говорил мой школьный учитель математики, стоило бы решить эти задачи. Завтра токены покрупнее, но по пять. Далее. Вроде как раздают сто тысяч бесплатных подписок на флагманскую модель рисерчерам по всему миру, но податься могут не только лишь все. Во-первых, есть сами знаете какие страны… Во-вторых, даже во Франции выбрали только элитные парижские университеты — PSL, X и т.д. Мораль? В постгуманизм возьмут не всех. А нам не очень-то и хотелось…

Вероятно, у меня неплохая интуиция на задачи, которые будут сделаны в ближайшее время. Буквально два дня назад думал, что должны найти пример несофической группы. Это знаменитый вопрос Громова и одна из главных открытых проблем теории групп. Была.

Конструкция, судя по всему, использует малоизвестную статью 1962 года по теории колец малоизвестного американского алгебраиста William G. Leavitt. И сколько таких раскопок ещё впереди…

В полку прибыло, на этот раз довольно известный алгебраический геометр Влад Лазич. Заканчивает прямым обвинением: I actively resist disgraceful attempts by several mathematicians, including at least three Fields medallists, to destroy our discipline from the inside. I actively resist efforts by corporate interests to co-opt our discipline in order to legitimise their business interests.

Брайан Грин на церемонии открытия ICM рассказывает забавное: Джеймс Гарфилд, двадцатый президент США, за пять лет до вступления в должность опубликовал в New England Journal of Education оригинальное доказательство теоремы Пифагора. А начинается всё фразой "...we think it something on which the members of both houses can unite without distinction of party."

эффектно вышел в окно возможностей

Интересно, как скоро образуются сообщества математиков-луддитов? Злые языки, правда, поговаривают, что AI просто передоказал какой-то важный результат Дюминиль-Копана (предыдущий филдсовский медалист, если что) в более общем виде и гораздо более простым способом…

встречаемся в русишес ресторан «Жар-Птица»

я буду в перьях центре зала